Читать книгу - "Антициник. Путеводитель для разочарованных идеалистов - Джамиль Заки"

В 410 году в Риме проживало 800 тысяч человек. Более восьми столетий стены города успешно отражали атаки. Но в один момент германское племя вестготов, которое долгое время подвергалось гонениям со стороны Римской империи, осадило город, проявив небывалую стойкость и поразительную жестокость. Римлян охватила паника, и они задумались о древних обрядах жертвоприношения – вмешательство богов было для них последней надеждой. Скорее всего, они не видели в вестготах людей, для них это была неумолимая сила природы, разрушающая все ценное.

У многих американцев сейчас похожие ощущения – как будто стены вокруг ломаются. Конечно, сейчас существует множество реальных политических угроз – и внутри США, и за их пределами. Но думать, что соперники – это вестготы, – верный способ усугубить ситуацию, ведь они думают то же самое о нас.

Война, которую никто не хочет

Около 20 лет назад ученые собрали для исследования несколько пар незнакомцев и просили одного из пары похлопать другого по руке. Задача второго была похлопать в ответ с той же силой. Затем первый человек подстраивался к силе второго и хлопал снова и т. д. Если бы их ощущения были точными, сила хлопков оставалась бы постоянной. Но каждый чувствовал, будто его ударили сильнее, чем на самом деле. Пытаясь уравновесить, каждый усиливал удары. В среднем каждый удар был на 40 % сильнее предыдущего. Через несколько раундов люди били друг друга уже в два раза сильнее, чем в начале [399].

В поляризованном мире склонность к негативу искажает наше политическое мышление, а превентивные удары влияют на наши действия. Есть подтвержденные данные, что люди, которые видят своих соперников полными ненависти, склонны соглашаться, что их партия должна «сделать все возможное, чтобы навредить [другой партии], даже если это нанесет стране краткосрочный ущерб». То же самое касается насилия. Если люди ошибочно считают, что соперники жаждут войны, они становятся лояльнее к насилию всего за три месяца.

Большинство американцев выбирают мир. Но если мы представляем, что другая сторона жаждет крови, мы начинаем укреплять оборону. Каждая из сторон активно ищет доказательства, подтверждающие страхи: операция РЯН – отличный пример. И недостатка в неточных сведениях нет. Стюарт Роудс скормил их «Хранителям присяги». В 2022 году писатель Малкольм Нэнс опубликовал книгу «Они хотят убивать американцев» (They Want to Kill Americans) о воинствующих консервативных движениях. Внутренние террористические группировки – реальная причина для беспокойства, но Нэнс пишет в духе хронического разочарования – обвиняя всех американцев с правыми взглядами. В одном из интервью он сказал: «Среднестатистический сторонник Трампа верит, что нужно готовиться к войне» [400].

И Роудс, и Нэнс ошибаются, но их сумасшедшие мечты очень созвучны с нашим цинизмом, поэтому их влияние растет. Журналист Аманда Рипли называет таких людей продажниками конфликтов [401]: это люди, которые наживаются на социальной вражде. Руководители кабельных новостных каналов и влиятельные лица в политических партиях преподносят нам образ соперников в виде современных вестготов и этим зарабатывают на жизнь [402, 403].

Среди продажников конфликтов есть любимая тактика: они собирают единичные доказательства неадекватного поведения сторонников противоположной стороны и распространяют этот образ на всю группу. Малкольм Нэнс хочет, чтобы мы видели среднестатистического сторонника Трампа в образе Стюарта Роудса, а Роудс хочет, чтобы мы видели среднестатистического демократа в образе бойца ополчения «Антифа»[41].

В Интернете, давая отпор врагам – как реальным, так и воображаемым, – к культурной войне может присоединиться любой из нас. Как и профессиональные продажники конфликтов, мы получаем с этого выгоду. Начиная с 2017 года исследователи проанализировали более 12 миллионов постов на политические темы. Посты с конфликтными словами «борьба», «война» и «наказание» вирусятся в сети быстрее, чем нейтральные. Эти же ученые позже связывались с авторами постов и спрашивали их об общем самочувствии, интересно, что даже те, кто был относительно спокоен, выражал в постах крайнее возмущение [404–406].

В некоторых социальных сетях красивые люди используют фильтры, чтобы казаться еще красивее. Также есть фильтры крайностей, и люди используют их, чтобы казаться еще более агрессивными. В обоих случаях мы получаем искаженную картинку – циничное представление о человеке по ту сторону экрана.

Большинство американцев не ненавидят друг друга. Но мы точно ненавидим состояние разобщенности, к которому пришли. В исследовании, проведенном в моей лаборатории, мы выяснили, что более 80 % республиканцев и демократов считают, что поляризация общества – серьезная проблема для страны, и предпочитают более активное сотрудничество между партиями [407]. И все же многие из нас уверены, что в целях самообороны мы должны критиковать, нападать и унижать соперников. Пытаясь противостоять агрессии, мы сами заводимся, постукивания быстро превращаются в пощечины и удары.

Это полностью уничтожает в людях чувство надежды. Наша сторона может и победить, и проиграть, но нас не покидает ощущение, что все потеряно. Что наши надежды на государство разрушены. Особенно это актуально для молодых избирателей. В опросе 2021 года только 7 % американцев в возрасте от 18 до 29 лет ответили, что в стране «здоровая демократия». Почти вдвое больше – 13 % – сказали, что «демократия умерла» [408]. В Израиле и на Кипре – двух странах, находящихся в состоянии давнего конфликта, – исследователи опросили более ста тысяч человек, может ли когда-нибудь в их странах восторжествовать мир. Чем моложе был респондент, тем меньше у него было надежды [409].

Молодые американцы выросли под тенью событий 11 сентября. В начальной школе с ними проводили активные стрелковые учения. К старшим классам они осознали, что мир, каков он есть, поблекнет прежде, чем они состарятся. Молодые израильтяне и киприоты никогда не жили в состоянии мира в собственных странах. Нигилизм – вполне понятная реакция на подобные обстоятельства, но он лишает надежды на другую жизнь.

Такой взгляд на мир быстро обрастает цинизмом. Политическое безверье кажется логичным, а идея о том, что государства могут договориться, начинает казаться наивной и даже опасной. Только вот подобные взгляды как раз и являются наивными. Но политическая безысходность продолжает расти, и этим пользуются двуличные политические элиты. Пока мы верим, что сотрудничество невозможно, политики не будут к этому стремиться. Пока мы боремся за партийную идентичность, проблемы, которые трогают большинство из нас – например, растущее неравенство, – остаются вне поля зрения.

Развеиваем заблуждения

Войны культур в США и за их пределами кажутся бесконечными, но прошлое учит нас, что может быть как намного лучше, так и намного хуже. Ненависть быстро заняла позиции, но также быстро она может их потерять. Подавляющее большинство американцев мечтают об этом, но надежда есть только у меньшинства. Если бы надежда появилась, мы могли бы сделать больше для достижения мечты.

В жизни каждого человека адекватная информация может снизить тревожность