Читать книгу - "Психотерапия – это не то, что вы думаете - Джеймс Бьюдженталь"

самих диктаторов. Заканчивающийся век стал свидетелем страданий, разрушений и окончательной бесполезности тоталитарных режимов во многих частях света. Первопричиной падения таких режимов является непризнанное, но неумолимое и постоянное стремление к переменам, к новому, большему. Такое стремление является основополагающим в человеческой природе. Я бы назвал его поисковым импульсом, выраженным в иной форме.

Система конструктов «я и мир» позволяет адаптироваться к бесконечно открытым возможностям. Когда человек обладает определенной устойчивой самоидентификацией, знает, что он может и чего не может делать, чувствует свою связь с другими людьми в целом и с некоторыми избранными в частности, имеет определенную цель и представление о месте, где он находится (как в географическом, так и в социальном понимании), тогда он может использовать имеющиеся степени свободы без необходимости постоянно проверять границы дозволенного.

Людям необходимы скафандры, чтобы выжить как в космосе, так и в безграничности возможностей. Нам необходимо ощущение собственных возможностей и их пределов, а также понимание того, как жить в том мире, в котором мы оказались. Однако слишком тесный костюм, слишком ограничивающая концепция бытия разрушают жизнь и превращают человека в вещь. А в глубине человеческой психики есть что-то, что восстает против такого превращения.

В защиту пределов и смерти

В человеческой природе заложено стремление тянуться, развиваться, достигать, искать и всячески испытывать свои пределы. Но при этом в нас заложен и страх перед абсолютной безграничностью. Можно предположить, что созидательное творчество само по себе является усилием по изменению баланса между открытостью и ограниченностью: изменяя границы, мы предлагаем новые определения пространства нашей жизни – того, что является возможным, и того, как мы определяем себя.

Соответственно, смерть как квинтэссенция нереализованных возможностей может рассматриваться как наш непризнанный партнер во всем, что мы воплощаем в жизнь и что останется после нашего ухода: художественные произведения, инженерные достижения, геополитические изменения, а также наши дети.

Смерть являет собой общепринятое представление об абсолютном пределе. Однако сам факт смерти побуждает к возникновению концепции, выходящей за этот предел, будь то духовные или религиозные представления о загробной жизни или создание произведений, физических или концептуальных, которые будут продолжать свое существование и после смерти своих создателей.

Понимание центральной и существенной роли, которую играют в нашей жизни определения и ограничения, лежащие в основе нашей системы конструктов «я и мир», очевидно, является ключевым процессом глубинной или изменяющей жизнь психотерапии.

Глава 8. Жизненно важные и ограничивающие структуры

Понимание сопротивления и работа с ним

Мы увидели, насколько необходимы как скафандры для защиты астронавтов, работающих в космосе, так и метафорические скафандры, которые защищают нас в бесконечной открытости пространства возможностей. Без определения того, кто мы и что собой представляем, что такое мир и как он устроен, мы были бы беспомощны в физическом и ином плане, как младенцы, не обладающие выстроенной системой конструктов «я и мир».

Развитие таких конструктов является одной из наиболее важных жизненных задач. Мы называем это «взрослением», но работа в этом направлении продолжается всю жизнь, и если мы подходим к ее выполнению с умом, то никогда не чувствуем себя настолько зрелыми, чтобы посчитать нужным остановиться.

Наше общество выстроило множество заслонов против захлестывающего вала возможностей, и даже те, кто выбрал для себя «антисоциальный» путь, бессознательно от них зависят. Если бы каждый мог печатать деньги, фальшивомонетничество стало бы бесполезным. Если бы честность не была ожидаемой нормой поведения, коммерция пришла бы в еще больший упадок. Если бы сила выступала в качестве единственного ограничителя, наше развитие остановилось бы на уровне человекообразных обезьян и ни о какой культуре не могло идти и речи.

Но нас защищают и ограничивают не только социальные конвенции и законы, но и наши собственные системы конструктов «я и мир». Общественные нормы – это стены, противостоящие потоку, несущему потенциальную угрозу анархии и бесформенного хаоса. Этот хаос незримо присутствует во всех человеческих сообществах. Наши личные системы конструктов «я и мир» противостоят хаосу, который может возникнуть как в индивидуальной, так и в коллективной жизни.

Защита наших скафандров

Точно так же как скафандры нужны нам для защиты от катастрофических последствий абсолютной открытости, сами эти скафандры также нуждаются в защите, чтобы они могли выполнять свою жизненно важную функцию. Способы, которыми мы определяем себя и осмысляем мир, придают форму нашей жизни. Признавая такие описательные характеристики, как пол, возраст, степень родства, образование и квалификация, профессия, хобби и тому подобное, мы идентифицируем себя и друг друга.

Сегодня в нашей стране мы пытаемся освободиться от влияния некоторых, казалось бы, схожих атрибутов – пола, расы и цвета кожи. Одни видят в этих попытках открытие важных возможностей для каждого, другие настаивают на том, что эти попытки наносят ущерб как им, так и окружающим.

Существует множество опасностей и соблазнов, способных изменить или повредить наши скафандры. Используемые способы определения себя и мира подразумевают как разрешения, так и ограничения. Таким образом, мы можем рассматривать их как защиту от хаоса и социального беспорядка и в то же время как ограничители наших возможностей.

Мы защищаем свои способы определения того, кем мы являемся и что представляет собой мир, в котором мы живем, и иногда наша защита фактически мешает нам расти и меняться. Таким образом, хотя сопротивление важно и стоит того, чтобы его защищать, в нем также присутствуют элементы, которые могут способствовать саморазрушению.

Моя самооценка – важный элемент моего скафандра – заставляет меня сомневаться, стоит ли воспользоваться налоговой лазейкой, предназначенной для тех, кому повезло меньше, чем мне. И если я все же поддаюсь искушению, на ум легко приходят защитные оправдания: «Все так делают… Никто никогда не узнает… Один раз – можно».

Неправда, что никто не узнает. Один человек будет знать точно, и это неизбежно повышает вероятность того, что в будущем я снова нарушу свой кодекс. В результате в моем защитном костюме образуется небольшая утечка, которая может оказаться или не оказаться такой же фатальной, как прокол булавкой скафандра астронавта. Но мое знание, если его продуктивно использовать, может привести к дальнейшим открытиям и изменениям в моей самооценке.

Здесь стоит привести личную иллюстрацию.

Я придерживаюсь правил дорожного движения, и когда я на скорости приближаюсь к перекрестку и вижу, что сигнал светофора вот-вот поменяется, а поблизости нет других машин… (Тут надо бы закончить словами о том, что в итоге я все равно торможу.)

Обычно так и бывает, но, поразмыслив, я понял, что написанное мной на самом деле имеет поверхностный и