Читать книгу - "Страсти и человеческий выбор - Дубинская В.В."

В нашей стране есть традиция, – провожая уходящий год, мы вспоминаем существенные его события. Я поймала себя на том, что пытаюсь отодвинуть, вытеснить из мыслей ссору и разрыв с подругой. Однако именно этот конфликт настойчиво формировал значимую фигуру этого года. Ссора была неприятной по форме, в чем-то даже безобразной, длительной по времени, мучительной, неясной, с тяжелыми пиками, почти без надежды на примирение. Я видела свои ошибки, но извинения рождали новые волны обвинения. Я не находила слов для выражения своих желаний. В попытках прояснить суть, я все больше запутывалась. Рожденные чувства были болезненными, яростными. Самым стыдным стал момент, когда, после очередного несправедливого письма, я больше не имела сил оставаться разумной и удерживать границы невротического восприятия. Переживания меня затопили, мысли стали от них зависимы. Я действительно чувствовала себя ужасным человеком, недостойным любви и сочувствия. Я больше не имела достоинства. Не помню, когда я последний раз переживала такое отчаяние. Весь двадцатилетний опыт терапии и собственной работы терапевтом был вытеснен, «психологической» кожи не было, осталась только переполненная тоской и болью живая душа. Я была в аду. Умирая от стыда, рыдая, я набрала номер своего самого близкого друга, молясь, чтобы она смогла подойти к телефону. Я что-то кричала ей, но, возможно, мой голос был тихим. Ее слов я не понимала, но эффект был, как будто наш разговор тушил пожар, в котором я горела как личность. Пяти минут хватило, чтобы мы с ней оказались на дымящемся пепелище – все, что от меня осталось. Все, что осталось от бушевавших только что страстей. Я была успокоена, но и опустошена, выпотрошена. Впереди была работа на ближайшие месяцы, надо будет понять, что вообще это было, что могло так меня накалить, так сорвать со всех человеческих опор, завертеть, лишить чести.

Пытаясь найти слово, определяющее мое состояние, пока длился этот конфликт, я не смогла найти ничего лучшего, чем слово страсть. Слóва «чувство» или даже «сильное чувство» явно было недостаточно. И по психологической сути понятие «чувство» связано с глубоким внутренним диалогом, с пониманием себя, с наполненностью и спокойной ясностью [29,38]. Больше было похоже на смесь необработанных первичных эмоций и защитных реакций [23,38], на аффект [29], на переживания, доведенные до крайности, до боли, и потому поглощающие, лидирующие над личностью.

Интересно было и то, что, оборачиваясь назад, я не могла разобраться со своим отношением к тому, что происходило в этот конфликтный месяц. Мое отношение было крайне амбивалентным. Мне было противно, тоскливо, стыдно, этот опыт был из тех, что хочется быстрее забыть. С другой стороны, это был период ярких переживаний, я получила несколько бесценных осознаваний, например, открылся доступ к одной очень давнишней детской травме, к ее центральному переживанию, хотя и путем ретравматизации. Также, это был опыт принятия личностной слабости, больше не отвергаемой, а «прижженной», как сварочным аппаратом, неотъемлемой части моей натуры. Изменился мой внутренний образ. Я перестала делить себя на «хорошую» или «плохую». А это, в свою очередь, рассеяло последнюю идеализацию всемогущества в образе человека.

Опыт породил интересные вопросы. Если мы, люди, так зависимы от обстоятельств, которые могут рождать в нас огромные бури страстей, заставляющих нас терять голову, что мы вообще можем? Может быть, стоит признать свое бессилие перед махиной биологических защит и реакций?

Однако было что-то еще в этом опыте, что-то в самом центре, в сердцевине, за болью. То, что оказалось глубже страданий и реакций, что я почувствовала в стыде, что заставило меня позвонить и попросить поддержку, – Личность, не желающая опускаться и жить страстями, то свободное, что остается в нас, несмотря ни на что.

Что же такое страсти? Выбираем ли мы, люди, образ своей жизни, или мы обречены быть ведомыми своими страстями? Какую власть мы имеем над страстями и страданиями? Что мы можем?

И что такое подвиг? Ведь в экстремальных ситуациях часть людей из хаоса запредельных переживаний, боли и страдания делает выбор, поражающий своей чистотой и благородством. Можно ли научиться властвовать над собой?

Из толкового словаря живого Великорусского языка Владимира Даля:

Страсть – страданье, муки, маета, мученье, телесная боль, душевная скорбь, тоска;

Страсть – душевный порывъ къ чему, нравственная жажда, алчба, безотчетное влеченье, необузданное, неразумное хотенье, неистовство, исступленье. Въ животном страсти слиты съ рассудкомъ, образуя побудку, а потому въ страстяхъ животного всегда есть мера; страсти человека, напротивъ, отделены от разумного начала, подчинены ему, но вечно съ нимъ враждуютъ и никакой меры не знаютъ. Всякая страсть слепа и безумна. Страстникъ – распутный, развратный человекъ, необузданный, порабощенный страстями.

Страсть – особ. в значении подвига, сознательное принятие на себя тяготы, мученичество. Страсти Христовы. Оживи окаянное сердце мое постомъ страстоубийственнымъ [20].

В страсти есть и страдание, и ужас, и сила, и исступление, и нравственная жажда. Страсти несут в себе огромное эмоциональное движение, это чувства, разгоревшиеся как лесной пожар, переворачивающие душу, сметающие, заставляющие нас проживать максимальную интенсивность жизни, ощущать физически буйства своего естества, каждой клеткой своего тела проживать мгновения настоящего времени. А разве не об этом тоскуют люди, ведущие размеренный, автоматический образ