Читать книгу - "Нарциссическая личность. Психологические особенности и тактики психотерапии - Анна Николаевна Азарнова"

ее состояния; становилось только хуже и хуже. Как правило, Внутренний Менеджер критикует детскую часть просто за то, что ей плохо, не пытается прислушаться к ней, чтобы понять причины этого «плохо», в его отношении к Внутреннему Ребенку считывается много агрессии. В описанной внутренней сцене повторяется то, что разворачивается во внутреннем пространстве нарциссической личности день ото дня: игнорирование собственных естественных импульсов и желаний, игнорирование собственной аутентичности, попытка втиснуть ее проявления в рамки, ничего общего с ней не имеющие. Источником такого мучительного состояния (всегда хронического, всегда маячащего на заднем плане сознания нарциссической личности) является накопление напряжения и боли Внутреннего Ребенка.

Рассмотрим составляющие этого мучительного, тягостного состояния.

Специфическое острое переживание внутренней пустоты. Внутреннее пространство крайне болезненно, мучительно переживается как неживое, омертвелое или «пластмассовое», искусственное и фальшивое. В своей практике мне не единожды доводилось встречаться с ситуациями, когда это переживание просачивалось в сознание посредством сна – сна, в котором пространство сновидения ощущалось фальшивым и одновременно ужасающе правдоподобным. Так, один мужчина видел во сне себя в лесу, возле ручья – и деревья, и цветы, и кусты, и травы в нем выглядели как обычная растительность в настоящем природном лесу, и ручей, пролагавший себе дорогу меж осин, тоже выглядел как настоящий. Однако сновидец остро ощущал, что и деревья, и кусты, и трава, и ручей – фальшивые, ненастоящие, синтетические, и во сне испытывал ужас в связи с этим. Я предполагаю, что в этом сновидении отразилось глубоко запрятанное переживание аутентичного «Я», Внутреннего Ребенка, который осознавал фальшивость возведенного нарциссического фасада и ужасался ей.

Как и во сне, так порой и наяву нарциссическая личность переживает собственное внутреннее пространство как пустое и безжизненное. Это переживание по сравнению с тем, как оно ощущается в двух других состояниях нарциссической личности, мучительно и глубоко тяготит; особенно невыносимым оно может ощущаться по контрасту с динамикой внешних событий или самоощущением других людей. Например, вокруг – поздняя весна, все цветет и пахнет, молодая листва играет насыщенными жизнерадостными оттенками, и можно сидеть в траве, наслаждаясь запахами и звуками, радуясь яркому молодому солнцу. Все это осознает нарциссическая личность и при этом мучается сознанием того, что вся эта динамичная, бурная жизнь, вся эта непосредственность природных явлений никак не затрагивает ее, не радует, более того – она не может быть затронута всем этим, не может почувствовать вкуса происходящего; внутри мертво и скучно, и хоть и смутно хочется чего-то, но непонятно чего и непонятно, действительно ли хочется. Нарциссическая личность замечает и видит, что другие люди реагируют иначе, что они могут глубоко радоваться, расстраиваться и грустить, и ощущает себя на их фоне ущербной, и завидует, и стыдится одновременно. «Во мне есть какой-то дефект», «Что-то во мне не работает», «Во мне что-то изначально сломано и никогда, наверное, не срастется» – вот мысли, которые приходят ей в голову. Я неоднократно видела, как заботливые близкие – родственники или друзья, иногда партнеры – пытались подбодрить такого человека в его страдании, говоря ему, что он заблуждается, что ему просто грустно и т. д. Мне приходилось наблюдать ситуации, когда что-то подобное говорил психотерапевт. Как правило, нарциссическая личность или отбрасывает эти утешения вслух, или молчит, явно сдерживая злость (поразительно, насколько в этот момент он напоминает лошадь, закусившую удила). «Ты меня не понимаешь», «Это неправда» – вот те слова, которые звучат у нее внутри. В таких случаях мне кажется более продуктивным признавать это ощущение того, что внутри что-то «сломано»: действительно, такой человек не может горевать или радоваться, как обычный, и, действительно, он ощущает внутреннее пространство как пустое и мертвое. Важным нюансом мне кажется также то, что по поводу этого ощущения пустоты и омертвелости у нарциссической личности есть чувства, у нее есть к этому отношение: она пугается, она ужасается, ей больно оттого, что это так, или стыдно. Для меня это означает, что внутри него имеется кто-то, какая-то часть, которая может испытывать живые чувства по поводу того, что происходит, – часть, которой страшно от этой пустоты, часть, которая ужасается от ощущения фальшивости, часть, которая страдает оттого, что внутри все мертво. Это, несомненно, часть, не затронутая омертвляющим процессом, часть живая, часть, которая страдает. Эта часть – стучащийся в крышку гроба или в стены карцера заточенный Внутренний Ребенок, мучающаяся Душа.

Иногда я становлюсь свидетелем того, как психотерапевт, обнаруживая это переживание безжизненности, пытается поработать с ним в надежде обнаружить в этом пустом пространстве какой-либо источник жизни. Признаться, долгое время я и сама пыталась так делать. Как правило, попытки эти не увенчивались успехом, более того – и у меня, и у клиента нарастало напряжение, потому что безжизненность словно усиливалась и множилась при попытке установить с ней контакт. В некоторых случаях клиент, явно понимая, что от него что-то требуется, из собственного напряжения и стыда по поводу того, что он, наверное, «плохой клиент», начинал симулировать процесс. Тогда в безжизненной пустоте начинали появляться какие-то образы (сейчас мне вспоминается образ пупса, например), однако и они явно были какими-то искусственными, безжизненными, фальшивыми; работа с ними также не давала клиенту ощущения «выдоха», она только наращивала напряжение и у него, и у меня. Также мне приходилось встречаться с точкой зрения, что терапевту, работая с переживанием пустоты у клиента, надлежит «заполнять» эту пустоту. С этой точкой зрения я категорически не согласна и считаю, что подобные попытки могут только увеличивать ощущение безжизненности, – в мертвом пространстве насаждать пластмассовые цветы в надежде оживить его представляется мне делом не только безнадежным, но и неизбежно наращивающим напряжение у обоих участников этого процесса. Более того, я считаю, что такие попытки своим источником имеют серьезную фрустрацию терапевта в контакте с таким состоянием клиента: его невозможно выносить, и хочется «что-то с этим сделать». Боюсь, что в этом случае психотерапевт начинает «нарезать» те же самые круги, что и клиент, – как правило, соприкасаясь с переживанием пустоты и безжизненности внутри себя, нарциссически организованные клиенты начинают себя критиковать, ругать и пытаются «что-то сделать» с этим состоянием, которое в ответ на такие попытки только усиливается.

Чтобы понять направление терапевтических реакций при соприкосновении с переживанием пустоты у клиента, важно уловить источник этого переживания. Оно не является беспричинным и беспочвенным! Внутреннее пространство мертвеет, когда исчезает внутренняя коммуникация, то есть взаимодействие между отдельными аспектами, условно – «частями» личности (на память приходят строчки из песни Высоцкого: «Друг, оставь закурить – а в ответ тишина»). Переживание внутренней «омертвелости» – это переживание Внутреннего Ребенка, оказавшегося в изоляции, заживо помещенного в гроб и заколоченного там; это лишение