Читать книгу - "Маяк на острове грез. Чудеса случаются, когда перестаешь искать ответы и открываешь сердце - Ванесса Гёкинг"

– Вовсе нет, – ответил Бьерн, и его улыбка стала немного теплее.

Только глаза светились такой глубокой печалью и уязвимостью, что у меня перехватило дыхание.

– Тогда в чем дело? Почему тебя так долго не было? Где ты был?

– Я не знаю, куда ухожу, когда я не здесь, – сказал мой домашний призрак, пожав плечами. – Меня будто не существовало. Будто я есть только тогда, когда кто-то видит меня и может засвидетельствовать мое присутствие.

Его слова задели меня за живое. Я вспомнила, как, особенно лет в двадцать, была склонна делиться всем со всеми. Например, когда любовалась прекрасным закатом или ужинала в шикарном ресторане, нужно было обязательно сделать снимок и разместить его в социальных сетях, чтобы получить лайки и комментарии. Что происходило, когда я впервые попробовала снорклинг или мне удалось приготовить блюдо, над которым я много раз безуспешно экспериментировала? Я звонила подруге и рассказывала об этом. Опоздала на поезд или схватила простуду? Я жаловалась маме или писала пост в блоге, чтобы получить пожелания выздоровления. Я никогда не держала в себе впечатления о каком-либо событии, переживании или боли. Может, я чувствовала себя, как Бьерн.

Может, и мне казалось, что я существую лишь тогда, когда другие узнают что-то о моей жизни?

К счастью, я уже отказалась от привычки делиться всем, и мне нравилось испытывать некоторые вещи исключительно в одиночестве. Будь то радость или боль, счастье или печаль, свет или тьма. Но у Бьерна ситуация была другой.

Возможно, я не могла существовать без одобрения или внимания других. Если этого не видели мои подписчики, значит этого не было? Такая зацикленность, подпитываемая неуверенностью в себе и страхами. Если у Бьерна сложилось такое впечатление обо мне, это вполне могло быть правдой. Я не очень хорошо разбиралась в призраках и знала только то, что рассказал мой призрачный посетитель. Но возможно ли, что призраки исчезают, когда о них больше никто не думает? Разве души умерших прекращают существовать, когда не остается никого, кто знал их и хранит память о них в своем сердце?

Бьерн кашлянул, тем самым освобождая меня от водоворота мыслей. Конечно, он читал мои мысли и находил мои размышления такими же тревожными и гнетущими, как и сама я.

– В любом случае, я должен тебе кое в чем признаться, – сказал он, глядя себе под ноги. – Я солгал тебе.

«Ты все-таки не призрак», – пронеслось у меня в голове, хотя я быстро отбросила эту мысль. У него по-прежнему не было тени.

– Я не принимал сознательного решения остаться здесь вместо того, чтобы отправиться на тот свет, – продолжил он. – Честно говоря, я даже не знаю, есть ли вообще тот свет или это придумали люди. Понятия не имею, что происходит с другими умершими на следующем этапе и существует ли таковой. – Я молча смотрела на него, ожидая, что он скажет еще. – Правда в том, что я умер, будучи мрачным стариком, и рядом со мной никого не было. Только несколько дней спустя меня нашли и похоронили на небольшом кладбище на другой стороне острова. На моих похоронах не было никого, кроме священника и могильщика. Никто не хотел со мной прощаться, потому что я ничего ни для кого не значил. – По моей щеке скатилась слеза. Я вытерла ее тыльной стороной ладони. – Я так озлобился, потому что просто не нашел смысла жизни. Это другая часть моей лжи. Чем дольше я искал, тем более неясным становилось для меня то, что я на самом деле искал. На каждый ответ я ставил как минимум три новых вопроса. И я был так одержим поиском единственно истинного ответа на вопрос о смысле жизни, что совершенно забыл жить.

Теперь слезы вытер Бьерн. Его голос был хриплым, когда он продолжил:

– Когда ты читала книгу той австралийской писательницы о сожалениях большинства умирающих, боль осознания пронзила меня, как удар молнии. Я жил собственной жизнью и таким образом смог отметить первую причину раскаяния, указанную там, как неверную для меня. Однако все остальные пункты, описанные в книге, идеально соответствуют мне. Я слишком много работал и сожалею об этом. Вместо того чтобы просто получать удовольствие и переживать безумные вещи, я читал книги днем и ночью. Многие из них даже не доставляли мне удовольствия. Я читал их потому, что надеялся найти ответ.

Пока Бьерн говорил, огонь в камине постепенно угасал, и в комнате становилось прохладнее и темнее. Однако я не хотела мешать гостю, подбрасывая дрова. Каким-то образом угасающий свет идеально сопровождал признание Бьерна. Так что я осталась сидеть неподвижно и слушала мучительные слова старика.

– Я бы хотел лучше выразить свои чувства. Возможно, тогда девушка, ради которой билось мое сердце, поняла бы меня. Возможно, она поехала бы со мной путешествовать и не вышла бы замуж за другого. Я бы хотел лучше поддерживать связь с теми немногими друзьями, которые были у меня в жизни, и прежде всего с родителями. Но больше всего я хотел бы позволить себе быть счастливее.

При последних словах внешность Бьерна начала меркнуть, как это было несколько дней назад. Мне хотелось встать и схватить его, чтобы он не исчез. Хотелось показать ему, что он существует. Что он со мной, и я верила в него. Но Бьерн протянул свою плоскую руку, и я остановилась. После этого его образ стал ярким, и он снова походил на живого человека из плоти и крови.

– И главное, – сказал он, тяжело вздыхая, – я остался не для того, чтобы поделиться с тобой моей мнимой мудростью. По-моему, я здесь, потому что мне нужно еще что-то сделать. Только я не знаю что, и понятия не имею, какое отношение это имеет к тебе. Может, ты знаешь?

Жизнь слишком коротка для сожалений и достаточно длинна, чтобы все-таки выбрать другой путь.

Обещание

Я не была ни зла на Бьерна, ни разочарована в нем. Я тоже немало лгала в своей жизни. Иногда сознательно, потому что мне было стыдно или не хотела показывать себя уязвимой, или по какой-то другой причине. Еще чаще я лгала себе, в основном неосознанно, не желая себе в чем-то признаваться. Ведь некоторые истины слишком пугающие и болезненные. Как же я могла злиться на кого-то другого, если сама совершаю ошибки?

Нет, я испытывала скорее глубокую печаль, ведь Бьерн так и не нашел того, что искал. Я задалась вопросом, не закончу ли так же. И задумалась, что мы