Читать книгу - "Маяк на острове грез. Чудеса случаются, когда перестаешь искать ответы и открываешь сердце - Ванесса Гёкинг"

Бьерн внимательно посмотрел на книгу в моих руках. «Видимо, он еще не читал ее, и теперь ему любопытно узнать содержание», – подумала я.

– В конце жизни Грейс раскаивалась в том, что у нее не хватило смелости жить собственной жизнью. Она всегда подчинялась ожиданиям других и не исполняла свои мечты, – продолжила я. – Довольно печально, не так ли?

– Да, – пробормотал Бьерн. – О каких еще четырех вещах умирающие сожалеют больше всего?

– Я пока не все прочитала, но в оглавлении можно посмотреть, – ответила я, перелистывая книгу вперед. – Очевидно, многие из тех, кого Бронни сопровождала на смертном одре, сожалели, что слишком много работали. И еще многие хотели бы лучше выражать чувства, лучше поддерживать связь с друзьями и позволить себе быть счастливее.

Внезапно Бьерн начал мерцать так, будто изображение в телевизоре становилось хуже из-за проблем с антенной. Впервые он выглядел не как настоящий человек из плоти и крови, а таким, каким был – призраком, созданным из воздуха и воспоминаний, душой, которая не хотела освобождаться и все же не совсем присутствовала на земле.

– Бьерн, все в порядке? – встревожилась я.

Он огляделся, будучи сбитым с толку.

– Думаю, да, – невнятно пробормотал он. – Почему-то сейчас я чувствую себя очень уставшим. Вернусь завтра, если ты не против.

– Да, конечно, – ответила я, кивнув. – Береги себя, Бьерн.

Он одарил меня слабой улыбкой, прежде чем его фигура полностью растворилась в воздухе. Внезапно я почувствовала себя ужасно одиноко и впервые за несколько дней взяла в руки смартфон. Я написала нескольким подругам и спросила, как у них дела и что нового.

Анна из Гамбурга ответила в течение нескольких минут и прислала снимок УЗИ. У них с Яном должен был родиться ребенок.

«Ух ты, это просто замечательно», – ответила я и украсила сообщение многочисленными смайликами-сердечками. Я знала, как долго они хотели создать семью, и после помолвки в прошлом году очень радостно было услышать хорошие новости. Я была счастлива за них до глубины души и надеялась, что, возможно, стану крестной матерью. После того как мы обменялись несколькими сообщениями о беременности и самочувствии, она переключилась на меня.

«А как у тебя дела? – спросила Анна. – Ты так далеко от всех…»

Я понимала, что подруга хотела услышать честный ответ.

«Хм, как у меня дела? – написала я в ответ. – Это действительно большой вопрос».

Многие обычно отвечают «хорошо», «нормально» или «терпимо», считая, что собеседник обычно задает этот вопрос из вежливости, не предполагая услышать глубокий и искренний ответ. Или, может, дело еще и в страхе, что произойдет нечто плохое, если они ответят честно. Что, если тогда люди заметят, что у них совсем не все в порядке? Что все «ненормально»? А если захочется плакать и, таким образом, показать свою уязвимость?

У меня не было проблем с демонстрацией чувств. Однако описать их оказалось значительно сложнее.

«У меня все сложно, – наконец ответила я. – Первые несколько дней были очень тяжелыми, но сейчас я чувствую себя более уверенно и понимаю, что нахожусь на правильном пути. Тем не менее иногда здесь очень одиноко…»

«Понимаю тебя, – ответила Анна. – Я восхищаюсь тобой. Правда! Я не смогла бы так поступить».

«Уверена, смогла бы, – написала я. – Вопрос скорее в том, захотела бы ты этого или нет. И честно говоря, это нормально – не желать этого. У каждого свои предпочтения и приоритеты. И в то же время я убеждена, что мы можем сделать все, что угодно, если действительно этого хотим. Хотя в таком случае мы должны быть готовы отказаться от чего-то другого».

«Наверное, это так», – ответила Анна.

В прошлом году она изменила свою жизнь, осознавая, что мы, люди, часто усложняем ее, когда придумываем отговорки, чтобы не следовать собственным желаниям. Тем самым мы преграждаем себе путь. Иногда уговариваем себя не делать что-то или убеждаем, что недостаточно хороши для чего-то, вместо того чтобы просто пойти и сделать это.

Мы с Анной обменялись еще несколькими словами, прежде чем попрощаться. Я уже собиралась выключить телефон, когда ответила подруга Алекса. Ее реакция была совершенно не похожа на реакцию Анны.

Она жила в прекрасном доме на юге Германии с мужем, двумя детьми, золотистым ретривером и двумя морскими свинками. И бо́льшую часть времени находилась в состоянии стресса. Когда Алекс не работала на полставки помощником управляющего, она занималась малышами, ходила по магазинам, вела домашнее хозяйство, готовила еду и ухаживала за домашними животными.

«Я так тебе завидую, – написала она мне. – Как бы мне хотелось поменяться с тобой местами прямо сейчас и просто побыть где-нибудь несколько дней ОДНОЙ. БЕЗ ДРУГИХ ЛЮДЕЙ! И заниматься только СОБОЙ. Мечта! БЕЗ ДРУГИХ ЛЮДЕЙ!»

Я ошеломленно уставилась на экран, то набирая ответ, то удаляя. И затем все-таки набрала его заново.

«Возможно, это можно как-то устроить? – спросила я, пытаясь найти решение. – Понятно, что ты не можешь поехать в Норвегию на три месяца. Но, может, тебе провести оздоровительный уикенд в Альпах? Либо одной, либо с Мартином, а дети поедут к бабушке и дедушке?»

«Исключено, – быстро прилетел ответ. – Я не могу оставить Мартина здесь одного с детьми. Кроме того, Миа сейчас плохо спит, я не могу сейчас взвалить все проблемы на своих родителей».

Я подавила в себе желание спросить, почему Мартин не мог справиться с детьми в одиночку. В конце концов, он, в свою очередь, регулярно был в поездках с приятелями, часто путешествовал по делам. В такие моменты Алекс в одиночку занималась их сыном и дочерью. Конечно, не мое дело высказываться об их отношениях. Для этого я слишком мало знала о жизни бывшей школьной подруги и, вероятно, не могла представить, насколько напряженными и изнурительными были ее повседневные обязанности.

Я не ответила, потому что задумалась, в то время как Алекс снова что-то печатала:

«Ты совершенно не представляешь, насколько хорошо ты живешь. Какая же у тебя жизнь!»

Слова Алексы поразили меня, словно удар молнии, и во мне вскипела ярость. Что она о себе возомнила, чтобы судить обо мне и моей жизни? Да она понятия не имела, с какими внутренними демонами я сражалась в тот момент! Возможно, у меня не было тех проблем, с которыми ей приходилось сталкиваться, зато были другие. И была ли она последней инстанцией, принимающей решения и определяющей, что может обременять человека, а что нет?

Я чуть не напечатала сердитый ответ: заставила себя сделать глубокий вдох и взглянуть на ситуацию с ее точки зрения. Определенно, дома у Алексы что-то не так, и она искала кого-нибудь, на кого могла бы