Читать книгу - "Похождения Вечного Принца - Михаил Ефимович Литвак"

Числа 16 или 17 октября я полетел на защиту. Говорили мне, что не нужно так рано. Прилетел я в Сибирские Афины поздно вечером. Золушка, человек тревожный, просила меня позвонить ей. Как назло, в номере телефон не работал. Я попросил позвонить с телефона горничной. Тот тоже не работал. Попытался позвонить с телефона администратора. Тот с недовольством буркнул на меня и позвонить не разрешил. Сложилась глупая ситуация. Мне нужно было пойти поздно вечером в незнакомом городе на телефонную станцию и сообщить о том, что я благополучно прилетел, а потом как сообщить, что я благополучно вернулся в гостиницу? Я стал ходить по номерам и возмущаться. В конце концов, мне удалось сообщить, что я прилетел. Дело кончилось тем, что за два дня до защиты председатель ученого совета устроил мне выволочку за то, что я терзал персонал гостиницы, куда они устраивали своих диссертантов.

Комментарий: Надо ли сообщать близким, что с вами ничего плохого не произошло

Так ему и надо. За столько лет не смог усвоить правило, что звонить домой необязательно. Не нужно подпитывать тревожность Золушки. Я советую ввести другое правило, которое в ходу в Англии. «Нет вестей – хорошие вести». Кстати, я тоже отличался такой особенностью, что старался как можно быстрее поставить в известность жену о том, что благополучно прибыл на место назначения. Под впечатлением этого случая с Вечным Принцем теперь я это правило отменил. Вы представляете, под какой удар он себя поставил! Ученые часто принимают эмоциональное решение. Столько лет подготовки, и из-за какой-то нелепости разрушить работу многих лет.

Послушайте рассказ одного из моих подопечных, который перестал звонить близким тут же по приезде на новое место.

«Спасибо вам, Михаил Ефимович! Когда я стал вести по-новому, я понял, какой груз я все время на себе таскал. Раньше, прилетев в другой город, я, как оглашенный, рыскал, ища телефоны-автоматы, выстаивал очереди, иногда опаздывал в присутственные места. Теперь я сразу же еду устраиваться, а звоню, когда появляется возможность. Если такой возможности нет, то чувствую себя спокойно. А однажды я просто обрадовался, что у нас появилось новое правило. Одна конференция шла за городом. Нас встретили в аэропорту и сразу отвезли на место. Накануне прилета выпал снег, была нарушена телефонная связь. Восстановлена она была дня через три. Ведь если бы мы не поменяли правила, мне пришлось бы потратить день только для того, чтобы позвонить». Мобильных телефонов тогда не было.

Дорогие мои читатели, не требуйте, чтобы ваши близкие вам звонили только для того, чтобы сообщить, что с ними не произошло ничего плохого. Это иногда очень трудно выполнимая просьба и очень дорого обходится. Идет потеря престижа, денег, здоровья. Думайте о ваших близких хорошо. Они люди опытные и из трудных ситуаций выкрутятся. Если вы тревожны, лучше ленитесь, но не эксплуатируйте близких. Помните, ваша тревога губит их. Мамы, кутающие детей, чтобы они не простужались, делают своих детей малозакаленными, и они простужаются. Человек, имеющий тревожную супругу(а), через какое-то время сам начнет дергаться. Тревожный начальник изведет проверками всех своих подчиненных. Выполнение этого правила иногда может привести к болезни. В книге «Командовать или подчиняться» я подробно описал один случай, здесь же хочу его кратко повторить.

Мужчина в возрасте 37 лет часто болел, но врачи не находили ничего серьезного. Начальство им тяготилось. Ему в открытую предлагали или уволиться, или перейти на инвалидность. Был он госпитализирован в нашу клинику. Несложный анализ показал, что причиной этому было правило, согласно которому он в 22:00 ежедневно должен был звонить матери, чтобы сообщить, что уже дома. Это же правило продолжало действовать, когда они стали жить в разных городах. Часто складывалась глупейшая ситуация, Телефон у него дома по техническим причинам не работал, и он вынужден был все бросать и ехать на междугородную телефонную станцию, расположенную за 10 км от дома, чтобы в 22:00 сообщить матери, что он уже дома. Одна жена уже не выдержала этого. Со второй дело было на грани развода. Окончательно добил его следующий эпизод. Он предложил весьма оригинальную техническую идею, которую группа сотрудников решала в вечерне-ночное время на заводе. Телефонной междугородной связи там не было, и он вынужден был уходить в 9 вечера, чтобы позвонить матери. Его исключили из группы. Ценность изобретения была отмечена Государственной премией. При раздаче благ он оказался в стороне.

Дорогие мои читатели! Не тревожьтесь о ваших близких. Не требуйте, чтобы они держали вас в курсе всех своих передвижений. Это очень тираническое требование.

Ненужные переживания

После выволочки председателя ученого совета было неприятно. Пришлось проводить самому себе психотерапию. «Лучше, – думал я, – что он мне сейчас сделал выволочку. На защите будет спокойнее. В конце концов, не мстительный же он человек. Да и не во мне теперь дело. Не будет же он ссориться с Гномиком». В общем, на защиту я вышел относительно спокойно. Текст наизусть я не выучил, а просто прочитал. (И правильно сделал. В конце концов, зачем себя напрягать. Я знаю одного молодого лектора, который боится выйти с текстом лекций к слушателям. Мне кажется экать и бекать без текста хуже, чем прочесть внятно хорошо подготовленный текст. – М.Л.)

Защита прошла мягче, чем апробация. Выступления официальных оппонентов и неофициальных были просто восторженные. Вот некоторые из них. «Это зрелая работа зрелого человека. Я не помню в истории нашего совета, чтобы у нас защищались такие диссертации». «Жалко, что наш совет не может присваивать докторские степени». «Впервые разработан индивидуальный подход к лечению больных неврозами» и много других. Голосовали за меня единогласно. Когда мне предоставили заключительное слово, слезы душили меня. Я с трудом произнес необходимые ритуальные фразы. Далее я несколько дней еще оформлял необходимые документы в Сибирских Афинах и по приезде в Т.

По приезде в Т. мои близкие довольно быстро уняли мою радость и вогнали меня в депрессию, объявив, что я должен делать, и объяснив, что раньше они об этом не говорили, чтобы меня не расстраивать. (Можно было бы и еще несколько дней об этом не говорить. В радости человек беззащитен. – М.Л.) Медовый месяц у моего сына кончился. Мне нужно было переслать в ученый совет стенограмму защиты. Я ее переписывал в доме, где жил сын. Там был лучший магнитофон, чем у меня. Невестка была со мной так «любезна», что минут через десять я ушел к себе домой. На