Читать книгу - "Похождения Вечного Принца - Михаил Ефимович Литвак"

исчерпан, он попросил постирать ему носки. Но, к сожалению, надолго ее не хватило, да и моих нервов тоже. Все пошло по-прежнему.

Я понимал, что я теряю сына, но ничего поделать не мог. Нет, периодически я ругался, когда она просила, чтобы я на него как-то воздействовал. Говорил, что у нас осталось всего два-три года в запасе, когда мы еще можем что-то сделать, но все тщетно. Говорил, что чувствую себя как прорицательница Кассандра, которая всегда верно пророчила, но боги наказали ее тем, что к ее пророчествам никто не прислушивался, хотя она всегда была права. Я написал на всех шкафах правило. «Никогда не предлагай своих услуг жди, когда тебя об этом попросят. Помогай после того, как сделал свои дела». Энергетически Золушка была сильнее меня. Она по-прежнему продолжала звать нас кушать, стирала одежду, гнала в душ, следила за состоянием ботинок и пр. У младшего сына так и не сформировались навыки самообслуживания, а мои, накопленные в течение довольно продолжительной холостяцкой жизни, постепенно разрушались.

Я полушутя полусерьезно говорил Золушке, что она превратила меня в морального урода и сделала меня таким, что теперь ни одна женщина не сможет жить со мной. Как потом оказалось позже, я был не так далек от истины. Забегая вперед, скажу, у меня позже был опыт кратковременного совместного проживания с другой женщиной. Когда мы расставались, она мне выставила в счет мою невнимательность, то, что я не промываю помазок после бритья, и чищу обувь и не стираю носков и трусов.

Когда я не поднимал этих вопросов, было все более или менее терпимо. (В общем, страусиная политика. – М.Л.) Теперь я знаю, что надо было бы сделать. Все, что она выставила и выгладила, опять перестирать и самому погладить, ругаясь, перестать есть обеды и соления. В крайнем случае, поставить вопрос о разводе, начать его и попытаться отсудить себе детей. Дело до развода не дошло бы, и она стала бы вести себя в том же русле, что и я. Когда я, в свое время, выбросил торт в мусорное ведро, она перестала же покупать торты. Больше так я не решился сделать. И так ее в свое время намучил. Единственное, что я сделал, так это не стал есть ее соления. Они оставались с прошлого года, она стала меньше заниматься домашним консервированием. Может быть, и эти моменты толкнули меня к Сладкозвучной Сирене. Ведь она стала вести себя по отношению к своему сыну в соответствии с нашими позициями, и сын стал выправляться. Вот только с Золушкой у меня ничего не получалось. Она не менялась. Когда я надавливал на нее, она просто плакала и говорила, что заела мне жизнь.

День разрыва со Сладкозвучной Сиреной я хорошо запомнил. Это было ранней весной. Я и мои ученики собрались на очередные посиделки. Тема была посвящена мне. К зиме я должен был положить на стол диссертацию. У меня было много материала, как я считал, неполноценного. Я его уже обработал, составил план, но возник ряд трудностей, которыми я поделился. Самым главным недостатком считал тот, что не все больные обследованы экспериментально-психологически. Я попросил найти выход из положения. Такой выход был найден.

Мне помогла одна из моих учениц, но не Сладкозвучная Сирена. Она дала мне статью, в которой было указано, что графический метод обследования является самым достоверным методом, и им проверяют все остальные экспериментально-психологические методы. Необработанный материал взялась проверять другая моя ученица, которую правильнее уже было назвать «Очаровательной женщиной» было бы ничего, но Сладкозвучная Сирена продолжала бубнить, что без экспериментально-психологического да нельзя, была мрачной. Выражение ее лица было таким, каким было, когда она расставалась со своим любовником. Потом я пошел ее провожать. Она была мрачной, бубнила, что необходим по всем больным психологический эксперимент. Я ответил, что я и сам знаю, что ходим, но ведь появилась возможность выкрутиться.

Она: «Нет, все равно необходим». А потом она сказала, что нам следует прекратить встречаться. Мне бы самортизировать и развернуться в противоположную сторону. И думаю, что все было бы в порядке. Я же, как телок на заклание, поплелся за ней.

Далее она, так же как и раньше, но не так регулярно, приходила на посиделки. Группа, по-видимому, догадывалась, что у нас связь, но спокойно это воспринимала, а о том, что был разрыв, не знала. Поэтому она, когда приходила на всякие наши тусовки, по-прежнему занимала место рядом со мной, что приводило меня в волнение, в котором смешивались разные противоречивые чувства, потом слившиеся в желание придушить ее.

Комментарий: Как вести себя, когда тебе повесили чайник?

Воистину от любви до ненависти один шаг. Ему бы надо было прогнать ее с объяснениями в любви. Техника такого подхода описана у нас подробно в разделе «Амортизационные письма» в книге «Принцип сперматозоида». Опишу здесь кратко этот алгоритм. Нужно сказать, что ты отказываешься встречаться, потому что хочешь отвыкнуть и вырвать объект любви из сердца, и еще, что не хочешь, чтобы любимая женщина имела контакты с таким плохим человеком, как я. И начинать «исправляться» года два. Конечно, ему следовало бы прекратить с ней всякие контакты, запретить ей ходить на те мероприятия, которые проводит он. Перестать, посещать те тусовки, где он не может запретить ей посещение, не садиться рядом с ней, а если она к нему приходит, демонстративно уходить, не обращая внимания на общественное мнение. Он же обрек себя на пытку делать вид, что она ему безразлична, хотя на самом деле его тянуло к ней.

В нем еще тлела непонятно какая надежда, которую вообще-то следует убивать. Ничего случайного нет. Если человек сделал тебе гадость, а ты это стерпел, то он будет продолжать делать гадости и потом. И не нужно его обвинять в этом. Об этом писал, по-моему, Шопенгауэр.

Душевные муки

Вскоре наступила весна, и я приступил к оформлению диссертации. От активной работы в клубе я отстранился. Председателем клуба избрали Сладкозвучную Сирену, хотя пытался выдвинуть кого-то другого. Она торжествовала. Несколько эпизодов было для меня особенно обидными. Я просил возобновить сексуальные встречи, а как-то попросил ее помочь выйти мне из депрессивного состояния. Надо было видеть вам, Михаил Ефимович, радость, которая появилась на ее лице. Конечно, от ее помощи я отказался, и сам в себе носил эту душевную боль. К вам за помощью мне было просто стыдно обратиться. Вроде бы уже сам что-то соображаю.

Второй эпизод возник, когда обсуждался со мной