Читать книгу - "Похождения Вечного Принца - Михаил Ефимович Литвак"

Профессор нас просто выгонял с кафедры. Какое-то время мы занимались в загородной больнице. И ездили туда на больничном автобусе. Однако постепенно надвигался энергетический кризис. Оттуда нас вскоре тоже попросили. Ряд лекций на цикле читал Профессор. Так вот, он отказался это делать. Как вы думаете, кому их поручили читать? Нетрудно догадаться, что поручали это мне. А читал он у нас лекции по психотерапии и о труппе органических заболеваний головного мозга. Естественно, интересы у меня тогда крутились примерно одинаково и в области психиатрии, и психотерапии. Я еще не забыл, да, наверное, и никогда не забуду, все то, что усвоил во время работы над кандидатской диссертацией по дефектным состояниям при шизофрении. Вот я и подготовил лекции на эту тему, да и еще ряд лекций по шизофрении было поручено прочесть мне. Я же подготовил ряд лекций по органическим заболеваниям головного мозга. Одна из них, посвященная атеросклерозу, нравится мне до сих пор. Ну и, конечно, число моих лекций по психотерапии постоянно росло. Хотя я на цикл пришел позже всех, при необходимости я мог подменить многих своих коллег, поскольку я научился читать чужие лекции с листа, а через несколько месяцев мог прочесть почти любую лекцию нашего цикла. Судьба моя определилась.

В то же время я продолжал довольно успешно, правда, не так часто, работать и во врачебно-физкультурном диспансере. Обе работы как-то состыковались. Занятия по психотерапии я проводил на базе врачебно-физкультурного диспансера. Изюминкой психотерапевтических занятий были занятия по психотерапии в спорте. Тогда это была большая редкость. Там я понял, что в командных видах спорта спортсменам нужна не столько аутогенная тренировка, сколько решение проблем общения.

Многие современные зарубежные издания были нам недоступны. С вашей подачи, Михаил Ефимович, я прочел Карнеги. Несколько позже я познакомился с другими работами. Одну из них я приобрел еще в 1978 году. Она пролежала у меня два года без движения, ибо беглый просмотр ее в то время привел меня к выводу, что ничего стоящего в ней нет. Интерес мой к психотерапии рос. Многие смотрели на это как на чудачество (что не мешало им с удовольствием передавать мне своих тяжелых больных. Об одной больной я уже писал). Достать литературу тогда было очень трудно. Но навык научной работы помог отыскать мне нужные книги в Ленинской библиотеке. (Даже в медицинской библиотеке их не было). Книги были только на английском языке. Платить за переводы у меня не было денег, и я стал их переводить сам, имея позабытые основательно знания английского в объеме средней школы. Что-то переводил сам, что-то домысливал. Достал пленки книг Э. Берна «Люди, которые играют в игры», «Что говорить после того, как сказал «Здравствуйте» и «Секс в человеческой любви»). Эти книги я более или менее перевел. Когда появились переводы, выяснилось, что кое-где я перевел неточно. Но то, что у меня получилось, было не так глупо. Так я стал автором нескольких игр. В общем, даже незнание иногда помогает открывать что-то новое.

Переводил я ночами, когда дети и жена уже спали, используя детский диафильмоскоп и наслаждаясь каждой переведенной мной фразой. Я думал, что понял формулу счастья, которую вы, Михаил Ефимович, выразили следующими словами: «Счастье – это когда ХОЧУ, МОГУ И ДОЛЖЕН имеют одно и то же содержание». Я понял, что для счастья не должно быть противоречий в душе. А если они есть, то именно их в первую очередь и нужно разрешать. Я понял, что Золушка действительно была счастлива. У нее не было душевных внутренних конфликтов. Она ладила сама с собой. Она всегда знала, чего ей не хватает. Могла перетерпеть, дождаться и пр.

Своими открытиями я с восторгом делился со всеми друзьями. Они выслушивали меня кто иронически, кто скептически, кто с жалостью. Но все это были мои друзья, которые несколько скорбели обо мне и из вежливости меня терпели. Лишь только Акробат выслушивал меня сочувственно и даже присутствовал при моих опытах использовать трансактный анализ в общении. Я же его соблазнил на пешую ходьбу, и по утрам мы ходили вместе. Кстати, он единственный из их друзей в отдельных случаях тоже стал применять трансактный анализ. Я же стал жить по Э. Берну.

Постепенно интерес к психиатрии у меня стал падать. Хотя еще и вел психически больных, и преподавал психиатрию, но больше уже думал о психотерапии. Меня перестали волновать споры по поводу диагностики у наших пациентов. У нас на кафедре сложились две группы. Одна из них, к которой принадлежал и я, чаще ставила в ряде случаев диагноз шизофрении. А другая группа, к которой относились Профессор, Крестьянин и Организатор, ставила диагноз органического заболевания головного мозга. Фармакологу, по-моему, все было до фонаря. Он вяло поддерживал Профессора, а иногда и нас. Страшного в этом ничего нет. Такова особенность психиатрии. Окончательный диагноз заболевания разными школами даже после многих лет течения формулируется по-разному. О, надо было знать характер нашего Профессора! Инакомыслия он не терпел. Но если раньше он обвинял нас, что мы мало читаем, то сейчас он уже говорил, что мы перечитали. Правда, обычно в коллективах никто не возражал мнению шефа, и споры шли не на кафедральных конференциях, а на республиканских и союзных, когда съезжались представители разных школ.

Конференции для меня потеряли всякий интерес. Я заранее знал, кто что скажет. А влезать во все бесперспективные споры мне не хотелось. В результате получилось так, что отношения с Профессором у меня если не стали теплыми (он человек мстительный), то хотя бы уже не были напряженными. Кстати, и на друзей своих я стал смотреть как-то отстраненно. То же случилось и в семье. В общем, меня они кое-как терпели, а точнее, относились снисходительно или иронично. Но я к этому времени уже овладел техникой амортизации и относился к этому спокойно. Здоровье мое продолжало улучшаться. Можно сказать, что я стал довольно крепким и начиная с 1980 года практически не болел и перестал утомляться.

Обращение к начинающим психотерапевтам

Хочу обратить ваше внимание, дорогой мой читатель, что у Вечного Принца развилась обычно встречающая реакция в виде чувства отчуждения от, казалось бы, близких людей. Иногда это приводит к подавленному настроению. Причиной этого является и чувство зря потерянной жизни или многих ее лет. Это очень хорошие признаки. Это показатель выхода из невроза. Человек начинает задумываться. И думает он о себе, о своих ошибках. О том, как их исправить.