Читать книгу - "Похождения Вечного Принца - Михаил Ефимович Литвак"

К концу сезона команда заявила, что если тренера не уберут, то они будут проигрывать, а если уберут, то будут выигрывать. Здесь мне удалось помочь команде и, используя Технику психологического айкидо, уговорить тренера не выходить на решающую игру. Команда ее выиграла.

На следующий год пришел слабый тренер, со скучной фамилией. Команда какое-то время по инерции неплохо играла и даже как победительница прошлогоднего кубка могла участвовать в международных матчах. К сожалению, команда в это время практически лишилась вратаря. Он пил. И тут я убедился в важности психологической подготовки. Я выяснил, что факторами, подталкивающими его выпивке, были не налаженные отношения с женой и насмешки защитников над его ошибками, особенно на выходах. Когда он понял ценность моих рекомендаций, довольно быстро овладел приемами психологического айкидо, наладил отношения с женой и довольно быстро научился метко отвечать на шутки партнеров по команде. В этих играх он отстоял великолепно. К сожалению, ездить с командой я не мог Навыки эти у него не закрепились. С тех пор я никогда не ругаю пьющих людей. Пьют они с горя. Без алкоголя мы жить не можем. Только у счастливого алкоголь вырабатывает сам организм, а у несчастного его не хватает. И когда алкоголик научится устраивать свои дела, он прекратит пить сам по себе.

Я понял, что раздваиваюсь, что так работать в спорте нельзя. (Вообще-то, нигде нельзя так работать. Нужно сосредоточивать усилия в одном деле. – М.Л.) Пора было делать окончательный выбор. Я долго колебался, но в конце концов, выбрал институт. Об этом несколько позже. Однако спорту я бесконечно благодарен. Я понял, что жизнь идет не только в психиатрии и не обязательно быть только психиатром. Кроме того, у меня расширился круг знакомств. И хотя должность не изменилась, влияние возросло. С командами я больше не работал, иногда продолжая их консультировать. Одновременно я стал искать себе замену для работы в спорте среди появившихся у меня учеников и учениц. Здесь была одна закавыка. Требовались не только высококвалифицированные доктора, но и внешне привлекательные. Такие условия ставил Лев. От двух моих протеже главный врач по этой причине отказался. Об этом я узнал позднее, после того как одна из моих учениц устроилась туда на работу. Да и Лев мне полушутя как-то сообщил, что старается принимать на работу привлекательных женщин по принципу – хоть какое-то положительное качество будет. Одно он не учел, что опыт работы со временем набирается, а красота тускнеет. И он сам с грустью замечал, что красота его сотрудниц со временем поблекла.

Потихоньку и я стал пользоваться управленческими навыками у себя на работе, да и в семье.

Но самое главное, я еще раз повторю, работа в спорте расширила мой кругозор и мир для меня. Я понял, что живут люди и в других сферах деятельности, и я стал жить их интересами. Свою работу в клинике я уже выполнял практически без напряжения и на довольно высоком уровне. На основной работе я много и часто думал о своих подопечных в спорте. Иногда во время обходов Профессора так увлекался, что не слышал, что он говорил. Приходил в себя, когда подходили к моему больному. Я перестал с ним спорить и быстро соглашался, чтобы заняться своими размышлениями на тему, как помочь моим подопечным спортсменам. И тут я заметил, как Профессор стал все реже на меня наскакивать. (Так где осознанно, где неосознанно, Вечный Принц вышел на принцип амортизации. Когда я ему его объяснил, принял его без разговоров и стал применять как в работе, так и в личной жизни. – М.Л.)

Вскоре эти приемы я стал применять и в клинической практике, давая рекомендации больным неврозами, как им вести себя в семье и на работе. Более того, мне стали приводить для лечения довольно нудных больных. Работа с одной из них стала поворотным моментом в моем обращении кличностно-ориентированным методам психотерапии.

Еще об одном своем благодетеле я хотел бы сказать. Назову его просто по имени. Это Сергей Сергеевич Либих, профессор-сексопатолог из Ленинграда, который приезжал организованный недавно в Т. цикл сексологии.

Разумеется, я бегал послушать столичную знаменитость. Его лекции меня потрясли как формой изложения, так и глубиной содержания. Особенно меня затронула лекция по неврозам, его мысли, что корни невроза уходят в раннее детство, ну и все остальное. Никаких личных отношений у меня с ним не было. Он и не подозревал, что я его боготворю. Сказать об этом и поблагодарить его за то, что он для меня сделал, я смог только через 12 лет.

Еще один эпизод, который довольно быстро завершил мой поворот к психотерапии. Мне передали для ведения одну пациентку, которую уже безуспешно в клинике вела Аккуратистка. Ей было 37 лет. Ее уже несколько раз оперировали по поводу воспаления желчного пузыря. Была она очень нудной, претенциозной, всем недовольной. Ее отец занимал какой-то пост, и перед ней все ходили на задних лапках, мысленно ненавидя ее. Сама она была довольно мрачной и весьма непривлекательной. В свое время она закончила физико-математический факультет. К ее несчастью, была очень умной и ироничной. На работе ее никто не любил. Была у нее еще и бесконечная любовная история, которая никак не доводилась до брачных отношений, и не вела к полному разрыву.

Какая-то компенсация еще была, когда у нее жива была мать. После смерти матери у нее развился навязчивый страх. Она боялась, что вернется мать и задушит ее. Она понимала нелепость навязчивостей, но жить дома не могла. Стала жить у своих подружек. Однако из-за своего скверного характера долго ни с кем ужиться не могла. Даже родная сестра больше месяца не могла ее выдержать. Она не могла оставаться дома даже в выходные дни. Днем она еще кое-как могла быть в Доме, но на ночь возвращалась в клинику.

Так она оказалась у нас в клинике. Когда мне ее передали для ведения, я не знал, как к ней подступиться. Дело было в пятницу. Я ей дал почитать одну научно-популярную брошюру московского психотерапевта, связанную с проблемами общения. Лежала она у меня без движения года два. Дали ее вы мне, Михаил Ефимович. Показалась она мне весьма заумной. Какие-то дурацкие схемы мне особенно не понравились.

Когда я пришел в понедельник утром, то я ее не узнал. Это была приветливая привлекательная женщина, которая прежде всего выразила мне благодарность за книгу,