Читать книгу - "Похождения Вечного Принца - Михаил Ефимович Литвак"

ночь, потом два дня отдыха. В общем, посвятила себя семье. В дни и ночи, когда она дежурила, за детьми следил я. Так мы обошлись без дедов и бабок, Мама моя работала. К внукам была в принципе равнодушна. Тетушка была увлечена политикой и искусством. Политическая ее деятельность заключалась в прослушивании западных радиостанций, чтении самиздатовской литературы и критике советской власти. Жизнь в искусстве заключалась в просмотре интересных телепередач. Она знала все графики передач. Когда однажды мы попросили ее посидеть в воскресенье с внуками, то она отпустила нас только до 5 вечера, так как в 6 вечера ей нужно было вернуться домой, чтобы прослушать какую-то оперу по телевидению. Уговорить ее включить наш телевизор мне не удалось: он был другой системы.

От мелких придирок на работе и от отсутствия перспективы стать кандидатом наук полностью прийти в себя я не мог. Как я сам себя ни уговаривал, что я многого достиг, меня это не успокаивало. Я в это время был отлучен от педагогической работы. Поручалась она другим ординаторам, которые были явно слабее меня. Даже Мыслителю как-то поручили вести студенческую группу.

Конечно, мне волей-неволей приходилось заниматься педагогической работой с учебными ординаторами, которых иногда было до пяти в моем отделении. В отделении я штатным ординатором был чаще всего один. Вся текущая организационная работа лежала на плечах штатного ординатора. Так что мне как штатному ординатору приходилось помогать учебным ординаторам, которые приходили к нам на два года, и стажерам, которые приходили на два месяца. Формально я к ним не имел никакого отношения, но фактически учил их.

Приходили они или с нулевым уровнем знаний, что чуяло лучше, или с такой кашей в голове, что непонятно, как они могли работать, да еще самостоятельно. Беда тех докторов, у которых каша в голове, была в том, что они считали себя уже вполне опытными врачами. В общем, учебные ординаторы, особенно умные, тянулись к штатным ординаторам, ибо ассистенты им не могли уделять много внимания, так как они много часов работали со студентами. Так что практически педагогическую работу с врачами вел я. Обычно в клинике штатный ординатор – это временная должность. Почти все они, как и я, мечтают стать ассистентами и обычно помогают учебным ординаторам.

Но когда им становится больше 40 и понятно, что ассистентами они уже не станут и диссертаций не защитят, тогда они нередко озлобляются и учебным ординаторам не помогают. Я еще надеялся на рост, а потому учебным ординаторам помогал. Позднее со многими дружил. Некоторые из них до сих пор считают меня своим учителем. А когда они занимали довольно высокие должности, то очень мне помогали. Однако все-таки было обидно, что групп мне не дают. Я перестал выступать и на конференциях. Не помогала мне и дуля в кармане.

Болезнь и сползание в болото

Постепенно стало ухудшаться состояние здоровья. Проявилось оно в том, что я стал плохо переносить спиртное. Как я уже писал, вечеринок у нас по поводу и без повода было достаточно. Я пил, как все, и не пьянел и даже этим гордился. Не помню точно, в каком году это случилось, кажется, в 1975-м, после одной из вечеринок я вышел с ясной головой, но при ходьбе меня покачивало. Вечеринка была в ресторане, который находился в центре города. Я, сдерживая покачивания, дошел до остановки, доехал до своей. Но это уже было за городом. Людей на улице не было, и я, качаясь, дошел до дому. Сигнала я не понял. Я решил, что слишком много выпил. В следующий раз выпил меньше, но все равно качало. Так я практически отказался от употребления спиртных напитков. (Знания не помогают. Врач-психиатр высшей квалификации не понимает, что он идет к алкоголизму. Предупредил его организм. – М.Л.)

В это же время у меня развилась аллергия на раков. Вначале меня только тошнило. Я думал, что это случайность. Следующий раз аллергия протекала бурно с высыпаниями и подъемом температуры. Сейчас мне и от запаха вареных раков плохо.

В конце 1977 года я заболел уже основательно. Я вдруг заметил, что меня покачивает при ходьбе. Неврологическое обследование выявило нарушение мозгового кровообращения в системе позвоночных артерий. (Есть такие артерии. Они снабжают ствол мозга. Кора не страдает. А в стволе как раз и находятся центры равновесия. У кого имеются такие нарушения, того покачивает при ходьбе и даже сидении. Когда же он лежит, то чувствует себя великолепно. – М.Л.). Поместили меня в полулюкс. Очень долго обследовали, потом начали лечить. Пролежал я месяца три. Много думал. Мне уже предлагали перейти на инвалидность. Я же придумал, что мне нужно уйти на другую работу. И вот в этих поисках я и встретился с вами, Михаил Ефимович. Встреча эта перевернула у меня все мои представления о жизни, о своей роли в своих неудачах. Я знаю, что вы тогда только начинали разрабатывать эту методику. Но и тогда уже мне многое стало ясно.

Дальнейшее все вам знакомо, но я расскажу, как это мне представлялось. С вашей подачи я стал изучать работы Берна. Тем не менее я все же стал искать себе новую работу, о чем, конечно, и рассказал своим друзьям. Дело мне представлялось весьма бесперспективным, и вот почему. Квалификация у меня была очень высокой, да плюс организационный опыт, набранный во время службы в армии. Однако главным врачом меня никогда бы не поставили из-за «инвалидности 5-й группы», да и членом партии я не был. Да еще и ходили обо мне какие-то слухи. Поэтому для главного врача я не подходил как заместитель по лечебной части. Для начальника медицинской части я не подходил как заведующий отделением, ну как ординатор я не мог устроить заведующего отделением. И как доказать, что я человек хороший? Положение мне представлялось бесперспективным. (Ну, точно лягушка на кочке, а кругом болото, которое постепенно засасывает эту кочку, а прыгнуть некуда. Да и зря он думал, что его боялись как конкурента. – МЛ.)

Несмотря на все мои «доводы», мне вдруг стали поступать предложения.

Первым меня позвал в начмеды городской психиатрической больницы на 800 коек главный психиатр города. Только он сказал мне, что вначале мне придется поработать ординатором, пока заместитель находится в декретном отпуске. А заместитель была женой моего ученика и друга, который к этому времени и стал главным врачом ведомственной больницы, где работала Золушка. Главный врач меня заверил, что когда она выйдет из декрета, то сама уйдет