Читать книгу - "Похождения Вечного Принца - Михаил Ефимович Литвак"

что он для меня сделал, и, естественно, никогда ни в чем меня не упрекал, ибо в момент приема меня на работу он просто устраивал свои дела и обо мне не думал. Так он облагодетельствовал многих, Диспансер больше напоминал научно-исследовательский институт как по кадровому составу, так и по характеру работы. Высокий уровень лечебной работы в диспансере привел к тому, что там лечились многие сильные мира сего, что меня удивило, ибо я считал, лучше наших клиник и врачей нет нигде.

Может быть, поэтому в эпоху социализма ему удалось потом построить совершенно шикарное девятиэтажное современное здание, где потом воссоединились все разбросанные по городу лаборатории. Там же была организована и психолого-психотерапевтическая лаборатория, первая в нашей области. Через небольшое время и там Льву стало тесно. Что еще для него было характерно? Когда бы к нему ни пришел, он всегда выслушивал человека, если тот высказывал новую идею. Он давал место любому, кто предлагал новую идею. Часто у него работали несовместимые, казалось бы, люди: экстрасенсы, колдуны, биоэнергетики, альтернативщики и представители научной медицины. Вначале я недоумевал, как представитель научной медицины допускает такую неразборчивость, а потом понял его. Ведь и новатор, несущий научные знания, вначале выглядит изгоем. Все его отвергают. Здесь же давалась возможность всем попробовать себя. Шелуха потом отсеялась. Когда я стал с ним сотрудничать, и на меня катили бочку. Но я остался. В других местах мне воли не давали. Кроме того, он создавал действительно идеальные условия для работы. Он требовал не количество, а качество. Когда возникала какая-нибудь проблема у выдающегося спортсмена, он требовал заниматься только с ним, а в случае успеха дополнительно выплачивал неплохие премии из фонда, известного ему одному. (Вот как можно из непрестижного учреждения сделать весьма авторитетное. Очень все-таки многое зависит от руководителя. – М.Л.)

Я, конечно же, считал себя великим психотерапевтом, ибо владел несколькими методами гипноза и аутогенной тренировки. Кстати, тогда этим и исчерпывалась большая психотерапия. Еще известно было кое-что о рациональной психотерапии, однако сути ее не понимали. Все врачи в то время, особенно психиатры, себя считали большими знатоками рациональной психотерапии. Профессор, например, великолепно владел гипнозом, устраивал публичные лекции на эту тему, поэтому все мы у него на кафедре этому выучились. Конечно, это было с моей точки зрения не совсем то, но я уже немного был заражен новыми психотерапевтическими веяниями, благодаря вам, Михаил Ефимович. Еще, что меня останавливало, – это то, что мои психиатрические знания здесь полностью будут не нужны. Да и психотерапию я буду проводить, думалось, со сверхздоровыми людьми. Такими я видел спортсменов высокого класса.

На беседу ко Льву я пошел. Мы понравились друг другу. Он был старше меня лет на 19. Мне тогда было 40. Оценил, что я нахожусь в творческом возрасте, и предложил мне перейти работать к нему. Я сказал ему, что я не летун, что хотел бы поработать на 0,5 ставки, чтобы не только я присмотрелся к коллективу, но и коллектив присмотрелся бы ко мне. На том и договорились. Начал я работать. Место моей работы в физкультурном диспансере было на расстоянии квартала от клиники, так что совмещал я это без труда. Встретили меня очень хорошо. Вспомним, что это был 1978 год. Психотерапевта такого высокого класса, как я, в диспансере никогда не было. Теперь только я представляю, на каком низком уровне тогда была наша городская психотерапия, если я так высоко котировался как психотерапевт.

Более всего меня поразил высочайший уровень работы врачей врачебно-физкультурного диспансера. Это современнейшие исследования всякого рода, разные лекарственные и пищевые добавки спортсменам. Мы, врачи общей медицинской практики, снисходительно относились к врачам диспансера, но их уровень обследования и лечения не шел ни в какое сравнение с тем, что было у нас в институте. Ведь травматолог в обычных условиях мог быть доволен, если перелом сросся. Он не очень заботился о качестве лечения. Ну будет пациент немного прихрамывать. Пусть немного не так срастется перелом. Сам пациент-то и то может быть доволен. У спортсмена высокой квалификации восстановление должно быть таким, чтобы он продолжал ставить рекорды. Меня быстро вводили в курс дела. Работал я со спортсменами высшей квалификации, которые участвовали в союзных и международных соревнованиях. Я узнал, что подготовка олимпийского чемпиона и рекордсмена мира стоит огромных денег и обеспечение спортивного долголетия экономически очень выгодно. Работать я начал в женской гандбольной команде, которая занимала 2-е место в высшей лиге Союза.

Старший ее тренер, весьма квалифицированный, но эмоционально невыдержанный человек, кричал на спортсменок, обзывал, угрожал, съедал и пр. Но это был человек, который как-то обеспечивал успех. Не всегда он был справедливым. Спортсменки тоже конфликтовали друг с другом. Однако положение сразу преображалось, когда команда выходила на поле. Они превращались в дружную команду, которая последовательно и методично расправлялась со своими соперниками. Во время самой игры тренер все время неистовствовал.

Когда я туда пришел, я сразу понял, что аутогенная тренировка им до фонаря. Команду раздирают дрязги, ссоры и конфликты, которые усиливаются еще и тем, что кроме игры идет распределение продуктов, импортных товаров и жилья. Многие спортсменки ненавидели тренера, но тщательно скрывали это, поскольку распределение жилья и все блага зависели от него. Профессионального спорта тогда нормально не существовало. Все они числились на заводе, которому формально принадлежала команда, рабочими, получали всякие оклады. Но основное материальное обеспечение шло за счет распределения продуктов, дефицитных товаров, машин и квартир. Меня тоже там подкармливали. Платы были невысоки, но когда покупаешь продукты и юры по государственной цене, рубль становится весомым.

Я понял, что необходимо как-то улаживать конфликты, которые выматывали спортсменов и тренера, ибо периодически возникал и открытый «бунт на корабле». Литературы тогда практически не было никакой. Вы мне посоветовали воспользоваться ходившим тогда в ротапринтном исполнении трудом Дейла Карнеги «Как завоевать друзей и оказывать влияние на людей». Вначале это было первым моим пособием. Я стал пытаться помочь наладить взаимоотношения спортсменок с тренером и друг с другом. Были у них нерешенными и сексуальные проблемы. Многие не были замужем, но имели кавалеров. Семейные отношения у некоторых также «не шли». Я помогал им как мог. Кстати, эти рекомендации помогли мне и на работе. Я обучал спортсменов приемам психологического айкидо, которые узнал у вас.

В спортивных кругах мною были довольны. Был только один недостаток. Я не мог выезжать с ними на сборы, а это часто ликвидировало результаты моей работы на месте. Старший тренер женской гандбольной команды признал важность рекомендованного мною подхода к спортсменам,