Читать книгу - "Похождения Вечного Принца - Михаил Ефимович Литвак"

Был еще ряд менее ярких его придирок.

Так бесцветно прошли мои годы вплоть до 1977 года. Порядок у меня перепутался. Пока я еще работал, то было более или менее нормально. Особенно тяжело мне было летом 1975 года. Я ничего не делал для завершения кандидатской диссертации, которую мне вернул Профессор в 1973 году, впал в вялую депрессию. Кажется, и мыслей-то у меня никаких в голове не было. Не могу сейчас почти ничего вспомнить.

Хронологию я точно восстановить не могу. Помню, как один из летних отпусков я шел в сад и в течение всего отпуска смог только выкорчевать одно дерево. Зевс в это время оформлял диссертацию. У меня был очень интересный обзор литературы. Я ему его, конечно, отдал, но грусть моя увеличивалась. Кое-что из моего обзора литературы он взял для себя. У него было генетическое исследование шизофрений. Так что в чем-то наши работы совпадали. Я же никак не мог взяться за работу.

Что держало?

Жил я тогда детьми, садом и настольным теннисом.

Дети. С детьми я возился, как мог, но целенаправленной концепции воспитания у меня не было. И здесь главенство принадлежало Золушке и воспитателям детского сада, которые нас все время запугивали по принципу, что если сейчас к этому не приучить, то дефект останется на всю жизнь. Мы ходили на все родительские собрания, пытались действовать, как нас учили воспитатели детского сада. Что-то у нас получалось, а что-то нет. В общем, мы хотели, чтобы у нас дети были, как все хорошие дети. Однако, когда подрос младший, выяснилось, что они не ладят друг с другом, дерутся, вернее, старший бьет младшего, хотя временами они дружно играли друг с другом. Так это и должно быть, но драки мне запомнились больше. Мы пытались утихомирить старшего, тогда он просто стал все это делать более незаметно.

Мы уже старались как-то поровну делить нашу любовь. Всегда покупали по два экземпляра игрушек, которые нужны были младшему, но абсолютно не нужны были старшему. Если был один экземпляр, то всегда была драка. В общем, дети были и источником радости, и источником огорчений. Уговорить старшего не обижать младшего ни к чему не приводило. Постепенно он изводил его все более изощренно. Ничего придумать, чтобы они не дрались, я не мог. Я только понял, что драки их всегда возникали, когда нужно было что-то делить. Постепенно я пошел по пути отказа от вещей, из-за которых они дрались. Я исключил из продуктов нашего питания конфеты, торты. Золушка хотела, чтобы у нас все было, как в лучших домах. Чтобы в доме были сладости, лакомства, а дети их ели бы понемногу, в рамках разумного. Мы перестали их покупать. Они и не нужны были, так как все были склонны к полноте.

Далось мне это с трудом. Сколько я ни умолял Золушку, она тем не менее что-то из лакомств покупала. Тогда я один раз выкинул в помойное ведро торт, Покупки прекратились. Когда мы куда-то собирались, то всегда начиналась такая возня, что вынести я этого не мог. Мы прекратили ходить в гости. Помню, что как-то мы позвали к себе гостей. Кажется, на Новый год.

В моменты, когда к нам приходили гости, дом превращался в ад. Нет он превращался за две недели до прихода гостей. Ад этот устраивала Золушка. Вся жизнь семьи была подчинена этой подготовке так, что в доме житья не было. Гости должны были вот-вот прийти, а дети между собой так стали грызться, что я упал на колени и в слезах умолял их перестать баловаться, а то мы никак не уложимся к приходу гостей.

Мы прекратили звать себе друзей в гости, ну, естественно, перестали ходить по гостям сами. В то время, как мы наряжали елку, тоже поднялся шум и драки. Мы прекратили наряжать елку. Я думаю, существенная роль в этом была Золушки, Она знала все правила, а дети хотели сделать все по-своему. Я бы, конечно, разделил елку на две части, как мы делили арбузы, конфеты или торты. И пусть каждый бы наряжал свою половину, как хотел. Но тут дело было в том, что придут гости, а это уже святые люди для Золушки. Даже с елкой я редко когда мог угодить. Вначале я ее покупал за две недели, и все время слышал ахи, какая плохая елка, затем я покупал ее за день-два до Нового года, а затем перестал покупать вообще.

Жизнь наша становилась внешне серой, т. е. без праздников, без хождения в гости и без приема гостей. Тем не менее в воспоминаниях она, несмотря ни на что, осталась самым радостным событием моей жизни. Мы очень были дружны с Золушкой. Беды у нас были общие. Золушка тогда была единственным светлым пятном в моей жизни. Когда, наконец, мы укладывали детей спать, то долго еще сокрушались, за что нас господь Бог покарал такими детьми. Ведь мы такие хорошие. Хотел бы, чтобы и дети написали свои биографии и воспоминания этого периода. Интересно, как мы выглядели в их глазах? Думаю, что плохо. Ведь я приходил домой и жаловался на начальство, а Золушка меня жалела. Как у Шекспира: «Она меня за муки полюбила, а я ее за состраданье к ним». (Не знали они теории воспитания. Ведь старшего они фактически свергли с трона. Как он может смириться? Если бы они знали психологию управления, они младшего подарили бы старшему и, используя управленческие навыки, добивались бы того, чтобы старший делал младшему именно то, что младшему нужно, и не чувствовал себя ущемленным. – М.Л.) Уже прошло много лет, но, по-моему, обида у старшего еще сохраняется, хотя по успехам младшему еще ой как далеко до старшего, а по способностям они в принципе одинаковы.

Второе, чем я занялся, – это настольный теннис. В клинике уже торчать смысла не было. Ничего хорошего от Профессора мы не ждали, да и дать ему нам было нечего. Как-то мы с Артистом пошли в соседний парк и увидели, как там играют в настольный теннис. Было это, кажется, в 1975 году. Взяли мы в аренду столик. Поиграли часа два, а потом стали ходить