Читать книгу - "Гончая. Корабль-призрак - Ирина Александровна Нечаева"

команда была почти неузнаваема – не удержался на ногах и свалился прямо под ноги капитану. Он не выдержал:

– Дьявол меня побери, если этот корабль не хуже Бедлама, – тихо прошипел он сквозь зубы, дернул плечом и направился к трапу, собираясь, видимо, удалиться вниз и покинуть корабль на наш произвол.

– Не бросайся словами, Дик. – Голос, раздавшийся за нашими спинами, был очень тихим, но легко перекрывал шум ветра и дождя, стон бортов под ударами волн и суету на палубе. – Или забыл, к чему это приводит?

Капитан застыл на месте. Потом медленно обернулся. На лице сияла искренняя, радостная улыбка:

– Здравствуй, Дэви. Рад тебя видеть.

– Ну здравствуй.

Капитан быстро прошел в корму, к темной фигуре, непринужденно рассевшейся на широкой банке, идущей от борта до борта. Пожал протянутую руку:

– Прошу в каюту, Дэви. Рамсес, оставляю корабль на вас. Джо, Рудольф – со мной.

Хлопнув на прощание Рамсеса по плечу, я молча двинулся в сторону капитанской каюты. Мутило, мысли путались. Дэви… Дэви Джонс, морской дьявол. Значит, этот шторм станет для «Гончей» последним? Чему тогда радуется капитан?

И, когда я захлопнул дверь кают-компании, меня осенило. Срок его службы закончился. А значит, и моей тоже.

– Садитесь, господа. Дэви, позволь представить тебе моих офицеров. Джоанна, – Джо здорово удивила меня, подав руку, как для поцелуя. Дэви Джонс, впрочем, не удивился. – И Рудольф.

На протянутой мне руке чернели длинные изогнутые когти. Здороваясь, я вынужден был наконец рассмотреть нашего гостя. М-да, художники студии Диснея были здорово неправы. Дэви Джонс выглядел почти как человек – смуглый, черноволосый, горбоносый и невероятно красивый. Вообще мужская красота меня как-то мало волнует, но сейчас я видел истинное произведение искусства. Первое и самое любимое творение Господа. Тщательно завитые (и абсолютно сухие) локоны спадали на ворот черного камзола с серебряным шитьем, а аквамариновые глаза изучали меня с откровенной усмешкой. Ни дать ни взять испанский вельможа семнадцатого века. Ну или капитан Педро Сангре.

Капитан самолично открыл бутылку вина и даже попытался поставить на стол бокалы. Джо дернулась было помочь, но капитан остановил ее жестом. Корабль бросало, и бокалы упорно отказывались стоять долее двух секунд.

– Не мучайся, Дик, – подал голос Дэви Джонс, явно чувствовавший себя непринужденнее всех, – давай сюда.

Он от души хлебнул прямо из бутылки и передал ее обратно капитану. Так и сидели несколько минут, передавая бутылку по кругу. Капитан и Дэви Джонс смотрели друг на друга с одинаковым прищуром и улыбками. А меня банально тошнило, что сильно отвлекало от осознания дружеской посиделки с дьяволом.

– Что, Дэви, – наконец спросил капитан, – вознамерился все-таки потопить мой корабль?

– Ну, попытка не пытка, – слегка пожал плечами морской дьявол. – Думаешь, так уж плохо тебе будет у меня службе?

– Пока не получится, Дэви. «Гончая» нужна кое-кому посильнее тебя. Да и я, грешный, нужен, наверное… А если нет – меня есть кому сменить.

– Ты кого имеешь в виду, Дик? – развеселился Дэви Джонс. Правда, веселье дорого ему обошлось – он подавился вином, долго кашлял, вытирая рот ладонью, – вот этих щенят, которые даже земной жизни еще не прожили? Или того мальчика, который не смог корабль на курсе удержать?

– Осторожнее, Дэви, – у капитана застыло лицо. – Выбирай выражения.

– Да брось, Дик. Не ссориться же нам из-за такой ерунды. Впрочем, извини.

– Хорошо. Прошу простить за подобную невежливость, однако чему я все-таки обязан визитом? Погоды стоят… сам видишь, какие. Я бы предпочел все-таки вернуться на мостик, так что времени у меня немного.

– Да ничему, Дик, – вздохнул Дэви Джонс. – Скучно у меня. А у тебя вино отличное. Опять же, щенят твоих припугнуть, чтобы службу лучше знали.

Он обернулся на нас с Джо, улыбнулся сочувственно:

– Вы не бойтесь, щенята. Этот корабль никогда не утонет.

Меня тянуло то ли в гальюн, то ли выскочить на палубу и перевеситься через фальшборт, и на этом фоне экзистенциальные откровения впечатления не произвели. Ну, утонет. Ну, не утонет. Хуже мне уже точно не станет. А вот Джо, кажется, проняло – судя по тому, с какой силой холодные пальцы вцепились в мою руку.

– Бывай, Дик. До встречи, щенята. – Дэви Джонс поднялся.

– Подожди, Дэви, – остановил его капитан. – У меня к тебе… личная просьба.

– В самом деле? – поднял брови Дэви Джонс. Уселся обратно, закинув ногу на ногу. – Излагай, если не боишься.

– Пусть шторм продержится еще пару дней. – Пояснил уже нам, кажется, слегка смущенно, – вам троим и в самом деле не помешает поучиться управлять по такой погоде. А то мало ли что случится в ближайшее время…

– Что например?! – вырвалось у Джо.

– Ничего, Джоанна. Абсолютно ничего, – раздраженно ответил капитан. – Марш на мостик – если мне не изменяет память, вахта ваша.

Хозяйка моря

Я люблю ее взгляд зоревой

И горящие негой рубины…

Потому что я сам из пучины,

Из бездонной пучины морской.

Николай Гумилев

Однажды утром – шли мы через пролив Скагеррак, на сей раз никак не оправдывающий свою печальную славу, гладкий, как шелковая простыня, безветренный и тихий – кто-то принес мне одну из выловленных за бортом бутылок. Обязанность эту матросы выполняли поочередно и не всегда охотно, разбирать полуразмытые чернильные каракули, писанные модными в семнадцатом веке почерками, было не слишком просто.

Я немного удивился – переписки этим романтическим и неудобным способом я не вел, предпочитая отписываться родителям на e-mail или вообще звонить, а с многочисленными приятелями перебрасываться весточками на фейсбуке. Бутылка была как бутылка – литровая, плоская, из-под дешевого, но неплохого джина, с нестершейся до конца этикеткой. А вот исписанного от руки листка я никак не ждал.

Торопливым почерком, как будто боясь сама себя, Эмма сообщала, что никак не может забыть ту зиму во Фленсбурге, и что она поймет мое нежелание, но не отказалась бы как-нибудь встретиться со мной еще раз. «А там – посмотрим».

Я не знал, как реагировать. Тогда, весной, она прощалась со мной с видимым облегчением, и никаких даже мыслей ни о новых встречах, ни о вхождении в команду «Гончей» не было. Значит, что-то изменилось? Или наигранным было то облегчение? За все эти месяцы мы ни разу не говорили о любви. Ну, то есть, я о ней не заговаривал – боялся. Вроде бы и так все было хорошо. Но что делать теперь, и что я все-таки чувствовал и чувствую к Эмме, я не знал.

Раздумьями своими я поделился с Рамсесом, который присвистнул и заявил:

– Заявка на победу, Рудольф. Я ее хорошо помню – не курица какая-нибудь, которая на любого мужика вешается. Что делать будешь?

– У тебя хотел спросить.

– С ума сошел? Нет уж, сам решай.

Честно говоря, я все решил, прочитав первую строчку, как бы ни скрывал это от самого себя. Конечно, я хотел с ней встретиться – вот только не представлял, когда и как. Отпишусь, когда Интернет будет – так быстрее.

Днем поднялась небольшая волна, к которой мы «удачно» шли носом, и нас все-таки слегка поболтало. Балла три, теоретически полная ерунда для настоящего морского волка, но при попытке ничего не делать мутило, поэтому, сдав вахту Джо, я попросился на штурвал, и так и простоял все четыре часа, пока приближающаяся земля волну не успокоила. А поздно вечером мы неожиданно встали на ночевку к берегу, наслаждаться красотами северной природы и просто отдыхать.

Неприступные скальные стены, высокие статные сосны, натянутые к небу струнами – интересно, сосны мечтают стать мачтами? – солнечно-синее небо и прочий антураж фьордов делают их одним из самых красивых ведомых мне мест на земле. А еще здесь сразу становится понятно, что тролли, инеистые великаны и прочие хульдры существуют, потому что такой природы без них быть просто не может. Почему-то мы расположились вдали от всякой цивилизации, ни домиков, ни дорог не было видно, и примет времени не угадывалось. Все как-то