Читать книгу - "Хороший день, чтобы умереть - Олег Викторович Таран"

Встал вопрос о том, кто возглавит войско. Фонтей был хорошим организатором лагерей, но в полевых сражениях толку от него было мало. Тогда впервые в римской армии воины, в нарушение воинского устава, провозгласили своим командиром Луция Марция. Такое назначение мог сделать только сенат Рима, но здесь, посреди ставшей им враждебной Испании, легионерам было не до формальностей. Оставив в лагере легата и небольшую охрану, всадник, выбранный полководцем, повел свое войско навстречу врагу, вновь перейдя Ибер.

Марций отправил вперед сильную разведку, которая первой заметила конницу Гисконида. Тогда римский командир велел всей своей кавалерии выдвинуться навстречу конным пунийцам и, уведя их за собой в сторону, дать сражение подальше от основных сил армии Гасдрубала. Марций хотел, чтобы его более обученные и мотивированные легионеры без помех со стороны вражеской конницы атаковали пехоту пунийцев. Он справедливо посчитал, что отдохнувшие римляне успешнее атакуют уставших в походе врагов.

Так и получилось: двигавшуюся по дороге пуническую пехотную колонну легионеры атаковали в боевом строю и, не дав ей развернуться в боевой порядок, смяли и погнали назад. Беспорядочно побежавшие пехотинцы карфагенян увлекли за собой даже своих боевых слонов, которые могли бы переломить ход боя. Но испугавшиеся погонщики погнали элефантов назад, топча по дороге сновавших перед животными своих же воинов.

Тем временем, пока римская конница рубилась с карфагенской, Марций направил на помощь своим эквитам освободившихся легких пехотинцев. Пращники и метатели дротиков римлян, появившись с фланга, принялись отстреливать вражеских всадников, и те, не выдержав обстрела и натиска с фронта, бросились отступать. Конница римлян собралась преследовать их, но тут раздался требовательный сигнал трубы, и, ругаясь последними словами, эквиты вместе со стрелками вернулись к легионерам.

Всадники тут же принялись предъявлять претензии осторожному Марцию, который не дал им полностью разбить армию пунийцев.

Полководец объяснил:

– Мы пока не знаем, одна ли это вражеская армия, или следом за нею движутся еще две другие. Но, думаю, сегодня нам удалось отплатить пунийцам за гибель Публия Сципиона. А за его брата рассчитаемся позже! Возвращаемся в лагерь и ждем сведений от разведчиков!

Тем временем отступившая конница Гисконида вместе со своим полководцем сумела настичь и остановить ретирующееся войско. Лично убив нескольких убегавших и не слушавших команд воинов, Гасдрубал сумел навести порядок в армии. От его сердитых криков встали даже боевые слоны, смущенно опустив свои большие ушастые головы.

Полководец велел обустроить лагерь, посчитать уцелевших воинов и перераспределить их по отрядам.

Тут взбунтовались его кавалеристы:

– Гасдрубал! Мы не будем ночевать в одном лагере с этими беглецами, которые, в отличие от нас, даже толком не приняли бой. Мы разобьем свой лагерь южнее, подальше от них! К тому же слоны своим запахом пугают коней, они будут ржать всю ночь и не дадут нам выспаться!

Ссориться со своей конницей Гискониду было не с руки, и он уступил требованию кавалеристов. Лагерь пунийцев отличался от лагеря римлян: легионеры привыкли, где бы они ни останавливались, сооружать настоящие укрепления – бревенчатые стены, иногда даже с башнями, насыпали вал, выкапывали ров. В карфагенском войске в лучшем случае было принято выстраивать по периметру лагеря обозные телеги. Что-то наподобие оград они возводили нечасто, потому что в армии были, как правило, наемники или союзники, не любящие земляных работ.

Конные разъезды, высланные в сторону римлян, донесли, что те вернулись в лагерь и отдыхают. Это сообщение успокоило Гисконида.

– Значит, они не так уж уверены в своей победе, раз не стали нас преследовать и добивать! Что ж, завтра мы посмотрим, сможете ли вы нас одолеть!

И он тоже велел своим людям набираться сил перед завтрашним сражением.

Однако новая битва началась уже ночью…

Дождавшись, пока конные разъезды пунийцев вернутся и успокоят своего полководца, гонцы от разведчиков римлян сообщили Марцию, что в двух лагерях войска Гисконида готовятся ко сну.

– Что же, пусть они поспят, – мстительно усмехнулся он. – Проснутся из них не все…

Легионеры перед выходом из лагеря долго и старательно прыгали на месте – все звякающие детали снаряжения либо перевязывались тканями, либо просто убирались.

Когда стал слышен только гулкий топот, Марций удовлетворенно сказал:

– Пора!

Выслав вперед в дозор быстроногих легковооруженных стрелков, он повел следом за ними колонны легионеров. В затихающей на ночь округе были слышны только топот солдатских сандалий-калиг, заглушаемый мягкой пылью дорог, и учащенное дыхание воинов, которые шли ускоренным маршем. Конницу с собой не взяли, опасаясь, что противника разбудит стук копыт или случайное ржание лошадей. Кавалеристам было предписано нестись на помощь пехоте, как только они услышат звуки начавшегося сражения.

Выйдя к первому лагерю Гисконида, Марций остановил легионеров, разрешив им отдохнуть перед атакой. Сам он подполз к тому месту, где лежали за кустарником разведчики римлян.

– Представляешь, Луций? Они даже толком нормальную охрану не выставили, а те бедолаги, кто на посту, уже спят! – возмущенным шепотом доложил командиру один из лазутчиков.

У римлян за сон на посту полагалась смертная казнь.

– Что же, у них свои порядки, – примирительно проговорил Марций.

Он велел одной из своих лучших когорт скрытно обойти первый лагерь пунийцев, после чего направил гонца к своей коннице и велел ей идти обходным путем. Обойдя далеко вокруг карфагенское становище, римские эквиты присоединились к засадной когорте, отсекая врагов от второго лагеря.

Марций велел в первых рядах атакующих поставить легион, набранный из воинов армии Гнея. Те тихим шепотом стали благодарить за это командира.

– За Публия Гнея Сципиона! – провозгласил громко Луций, и легион понесся на лагерь, увлекая за собой и остальные войска римлян.

Они влетели в безмятежно спящий палаточный городок и наполнили его шумом битвы, а точнее сказать – звуками резни. Пленных римляне не брали, и пунийцы старались или сопротивляться до последнего, или бежать. Так как напавшие увязли в северной и центральной части лагеря, то вражеским воинам, чьи палатки стояли на западе, юге и востоке, удавалось выскочить из своего становища. Те, кто бежал на запад и восток, благополучно добегали до чащи ближайшего леса. Удалось беспрепятственно сбежать и слонам, которых легионеры даже не пытались останавливать. На одном из элефантов, кстати, спасся и Гисконид, ночевавший в лагере пехоты. А вот «южан», мчавшихся за помощью к лагерю пунической кавалерии, встречали засадная когорта и конница римлян.

Через какое-то время побоище прекратилось. Измазанный кровью Марций опустил меч и прислушался. Со стороны второго лагеря не слышалось звуков тревоги. Он приказал войску построиться и двигаться туда. Там не удалось застать врага врасплох, и проснувшиеся кавалеристы дали бой коннице римлян, атаковавшей