Читать книгу - "Хороший день, чтобы умереть - Олег Викторович Таран"

первой. Но когда ко второму лагерю подоспели легионеры, пунийцы стали отступать.

Гонять их по ночным лесам Марций не стал – он и так был счастлив, что ему удалось разбить одну из армий карфагенян и вернуть воинам веру в победу.

– Возвращаемся в лагерь! Враги дорого заплатили за братьев Сципионов и гибель наших товарищей! – возвестил Луций.

Римляне издали победный клич, построились и зашагали к своему лагерю, бодро распевая солдатскую песню.

* * *

За стенами шатра Массиниссы послышались обрадованные голоса воинов – Залельсан отдал распоряжение готовиться к походу в Гадес. Все догадались, что это означает. В нумидийском лагере начались сборы.

В это время совсем рядом послышался топот копыт нескольких коней. В шатер вбежал Гасдрубал Гисконид.

Он бросился к царевичу и, обняв его, закричал:

– Массинисса! Не губи меня! Если ты уйдешь со своими нумидийцами, то меня убьют за проигранное сражение! Только ты со своим войском можешь защитить меня и дать шанс все исправить! Не уходи! Не бросай меня!

Видя, что растерявшийся Массинисса ничего не говорит в ответ на его отчаянную просьбу, пуниец заискивающе добавил:

– Ты ведь благородный и честный человек! Ты любишь мою дочь! Подумай, что будет с Софонибой, если, потеряв мать, она по твоей вине останется еще и без отца!

Оксинта, видя это, презрительно сплюнул себе под ноги. Гонец испуганно покосился на него, но царевич не стал делать телохранителю замечание за дерзость. Вместо этого он велел гонцу разведчиков позвать в шатер Залельсана.

Когда довольный полководец вошел в шатер и увидел Гисконида, выжидательно глядящего на Массиниссу, он сразу все понял.

– Мы остаемся, царевич?

– К сожалению, да. Римляне разбили одну из пунических армий. Оказывается, они неплохо воюют и без братьев Сципионов. Это опасные и сильные враги!

– Парни расстроятся, но все поймут.

– Вот и хорошо. Выступаем к Иберу.

После появления нумидийских конных разъездов на берегах пограничной реки римляне не пытались пересекать ее и атаковать подошедшую сюда армию Магона Баркида. Его брат Гасдрубал Баркид со своим войском занял позиции в районе гористой местности, называемой Черные Камни.

Несколько месяцев противостоящие армии провели без боев и даже мелких стычек. Гасдрубал Гисконид собрал из своих уцелевших войск небольшой отряд и делал вид, что он командует объединенной пуническо-нумидийской армией. Братья Баркиды с ним больше не считались, но из-за Массиниссы старались не связываться.

Впрочем, одному из них вскоре стало не до Гисконида. Осенью 211 года до нашей эры Рим отправил в Испанию нового командующего Испанской армией – пропретора Гая Клавдия Нерона – с двенадцатью тысячами пехотинцев и тысячей всадников. Армия прибыла в союзный город Тарракон, что на северо-востоке Иберии. Здесь Нерон оставил флот и, велев вооружить моряков, присоединил их к своему войску. Когда он двинулся к реке Ибер, к его армии присоединились легионы под командованием Луция Марция. Тот рассчитывал, что за его победы последует официальное назначение на высокую должность командующего. Однако Нерон популярно объяснил ему, что за самоуправство всадник может быть привлечен к суду. Назначать командующих в армии – прерогатива сената.

После суровой выволочки и угроз пропретор снисходительно сказал Луцию:

– Но за то, что ты остановил наступление пунийцев и не дал им перейти Ибер, тебя прощают. Возвращайся в конницу, честно служи Риму, и тебя не забудут.

Опустив глаза, пристыженный Марций занял свое место среди сочувственно глядевших на него эквитов. После этого Нерон двинулся к Черным Камням, решив превосходящими силами разгромить армию Гасдрубала Баркида. Пропретор действовал так расторопно и разумно, что ему удалось окружить войска пунийцев в крайне неудачной для них позиции. Баркид посчитал выше своего достоинства просить о помощи брата Магона или Гисконида с Массиниссой и вместо этого решил положиться на свою пуническую хитрость.

Баркид вступил с Нероном в переговоры и пообещал ему уговорить командующих карфагенскими силами в Испании очистить эти земли и убраться в Африку, но только при условии, что пропретор выпустит из ущелья его армию. Нерону такая перспектива показалась заманчивой, и он пообещал подумать, а пока приказал римлянам не атаковать окруженных пунийцев.

Затягивая переговоры, Баркид потихоньку, козьими тропами, по ночам выводил своих воинов из окруженного в ущелье лагеря, оставляя на месте палатки и разжигая по ночам множество огней. А когда там остались одни кавалеристы и в ущелье спустился густой туман, пунийцы, замотав тряпьем морды лошадей, чтобы не ржали, и копыта, чтобы не цокали по камням, скрытно выбрались из окружения. Отойдя подальше, кавалеристы сели на коней и галопом догнали свою отступавшую пехоту.

Когда туман рассеялся, римляне увидели пустой лагерь. Взбешенный Нерон отправил за отступившими врагами погоню, но было поздно…

На Испанском фронте Пунической войны вновь наступила тишина.

* * *

В это время Гасдрубал Гисконид со своими людьми покинул нумидийское войско и отошел к Гадесу в ожидании подкреплений. А вот Массиниссе пришло необычное задание из сената Карфагена. Царевичу предстояло войти в земли эдетанов и привести к покорности это племя. Оно давно провозгласило себя союзниками пунийцев, однако в последние годы перестало платить дань Карфагену и предоставлять своих воинов. Дошло до того, что эдетаны не дали армии Гасдрубала Баркида, отступавшей от ущелья Черные Камни, продовольствия и свежих коней. Пунический полководец был в бешенстве.

При этом царевичу запрещалось доводить дело с эдетанами до открытой войны, поскольку рядом с ними было еще несколько племен, которые пока не определились со своей позицией – за кого они? Эти неопределившиеся иберийцы могли поддержать земляков-эдетанов, если бы чужаки-нумидийцы их атаковали. К тому же неподалеку от границ земель строптивого племени стали замечать конные разъезды римлян. Пока они старались не нарушать рубежи, чтобы не вызвать враждебность иберийцев, но эдетаны в случае чего могли обратиться к латинянам за помощью.

– «Зная, как ты умеешь решать такие сложные задачи, сенат Карфагена надеется, что ты, царевич Массинисса, сможешь получить с них дань и сохранить их благосклонность к нам. В крайнем случае будет достаточно одной дани», – с усмешкой прочитал послание из Карфагена Массинисса и посмотрел на Залельсана.

Тот задумчиво покачал головой.

– Как они себе это представляют? Забрать у этих эдетанов деньги, которые те не хотят платить?! Проникнуть в их земли, не нападая на иберийских воинов, которые наверняка будут защищать свою территорию?! Да при этом еще и попробовать «сохранить их благосклонность»! Как нам это сделать?! – Залельсан посмотрел на Массиниссу. – Царевич! Что же такое ты умудрялся делать в Карфагене, что пунический сенат поручает тебе невыполнимые задачи?

– Да разные были дела… – уклончиво ответил Массинисса и задумчиво огладил бороду. – Но,