Читать книгу - "Приключения русской контрабандистки. Три истории с элементами абсурдного юмора и эротики - Анна Шемонаева"

Скрипя зубами, я смотрела, как Нэнси собирала своё барахло, проклиная её сорочью страсть ко всему блестящему.

– Так, осталось положить пудру, набор для маникюра, мезороллер, лампу для сушки ногтей, пемзу, ремувер для кутикул, маску с кисточкой, щипцы для ресниц, дезодорант для ног, пинцет, станок для педик…

– Нэнси, на том свете тебе всё это не понадобится! – в нетерпении оборвала я её и достала синюю бороду. – Надевай!

Я предусмотрительно закрыла уши руками. Через секунду Нэнси завыла перед зеркалом как пожарная сигнализация:

– Что это такое?

– Нэнси, сейчас не время для депиляции.

Я подошла к кровати с привязанным Антонио, который лежал как сдувшийся дирижабль, выдернула из-под него простыню и принялась рвать её на длинные полосы. Нэнси рыдала в лучших традициях латиноамериканских мыльных опер.

– Какие окна выходят на боковую улицу? – спросила я её, связывая обрывки ткани в верёвку.

Нэнси всхлипнула, бородой вытерла подтёки туши и махнула рукой туда, откуда слышалось хлюпанье.

– Длины не хватит, – заметила я, оценив своё творение. – Доставай колготки!

Сирена завыла с удвоенной силой.

– Синие ажурные и красные в горошек не отдам! Лучше я упаду и сломаю ноги!

– В следующий раз я привезу тебе настоящие чулки от «Пупуччи». Там такие рюшечки…

– Правда? – Нэнси засветилась ярче, чем лысина бедного Антонио.

– Готово. Уходим!

Мы процокали мимо медсестры, которая уже полчаса боролась за жизнь умирающего больного с помощью орального массажа, и открыли окно.

– Бросай свой баул! – сказала я Нэнси и привязала верёвку к ножке больничной койки, сдвинув в сторону лубриканты, помпы, лассо и прочее медицинское оборудование.

– Санта Гертруда! Там же зеркальце!

– Бросай!!!

Нэнси закрыла глаза, пискнула и разжала пальцы.

– Теперь держись за верёвку и аккуратно спускайся вниз.

– Клянусь моим племянником, с завтрашнего дня я сажусь на капустную диету. Меня не выдержит ни один канат на свете!

Прежде чем исчезнуть в окне вслед за Нэнси, я поправила парик цвета спелой вишни и дала указания оторопевшей медсестре:

– Там в соседней палате ещё один пациент в критическом состоянии. Реанимировать, одеть во что-нибудь из гардероба Нэнси и отправить домой к жене. Деньги на тумбочке.

На бульваре Ла Рамбла уже вовсю кипела ночная жизнь. Группы молочно-белых туристов с чешуйками кожи на обгоревших плечах роились вокруг высоких столиков-бочек, пили пиво из литровых кружек и оживлённо разговаривали на своих северных языках. Синебородая Нэнси жеманно флиртовала со всеми подряд, я же трусила позади и напряжённо осматривалась. Мы обе были на голову выше окружающих и резко выделялись из толпы своим несуразным видом.

– Окорочками работай, – покосилась на меня моя спутница. – Бюст вперёд. Улыбайся.

Я выпрямилась, натянула вымученную улыбку и зашагала так, будто у меня был неправильно сросшийся перелом бедра. Прозрачные платформы скользили по тротуару, грозя мне завершением прогулки в ближайшем травмпункте. Когда мы подошли к стоянке такси, обогнув лужицу чей-то свежей рвоты, я вцепилась Нэнси в плечо. Неподалёку стояли двое дюжих парней бойцовского вида с мощными челюстями барракуды. Они держали руки в карманах чёрных джинсов и сканировали прохожих своими тяжёлыми взглядами. Я театрально вскинула руку и простонала с заметным латинским акцентом:

– Кажется, я пьяна. Гильермо, давай возьмём такси.

– Конечно, любовь моя, – ответила Нэнси голосом Мэрилин Монро и открыла мне дверцу.

Мы плюхнулись в машину и попросили отвезти нас в Эль Прат. Нэнси тут же переоделась и начала поправлять макияж.

День дотошных таксистов ещё не закончился. Попавшийся нам экземпляр с нескрываемым интересом смотрел на нас в ретровизор, пока автомобиль медленно выезжал из города через пробки.

– Вы летите в путешествие?

Мы согласно затрясли неоновыми чёлками. Водитель напряжённо пытался увязать нашу кричащую внешность с какой-нибудь подходящей дестинацией. У него возникла идея:

– Амстердам?

– Да, – опять закивали мы.

Таксист замолчал, пытаясь определить цель нашей поездки:

– Мария? – спросил он и втянул дым невидимой самокрутки, которую держал двумя пальцами.

– Нет, – не сговариваясь, мы обе с достоинством задрали подбородки, показав тем самым, что ведём здоровый образ жизни.

Тогда шофёр решил, что мы ехали на собеседование в район красных фонарей, поэтому выдал очередное предположение:

– Вы путаны?

– Чтоб тебя!.. – густым мужским голосом рявкнула оскорблённая Нэнси и показала вжавшемуся в сиденье извозчику средний палец, на котором поблёскивало кольцо с редчайшей чёрной жемчужиной, купленное за три евро на местном блошином рынке.

На этот раз мне было совсем не смешно. Я постоянно оборачивалась назад, опасаясь погони, и оказалась права. Вскоре к нам прицепился ржавый «Фольксваген», из которого высунулось дуло гранатомёта.

– Ложись! – крикнула я. – Нэнси, давай сюда свою сумочку!

Когда албанцы поравнялись с нами, я вынула баллончик с дезодорантом и направила распылитель в открытое окно, откуда тут же послышались вопли. Корыто запетляло и ударилось о нашу машину.

– Санта Мария, я сломала сразу два ногтя!!! У этих ангольцев нет ничего святого! – запричитала Нэнси, вырвала у меня из рук свою косметичку и достала маникюрный набор с россыпью голографических бананов на футляре.

– Албанцев, Нэнси, албанцев! Дай сюда!

В противника полетели щипчики, ножнички, кусачки, триммер и ухочистка. Когда у меня закончилось всё метательное оружие, я ввела в бой тяжёлую артиллерию. Вынула пуховку, набрала воздух в лёгкие и сдула всю пудру в окно негодяев. Там зачихали, колымага закружилась, ударилась об опору моста и остановилась. Ура!

Я рассчиталась с поседевшим таксистом. На полусогнутых ногах мы добежали до вращающейся двери и с облегчением оказались в спасительной безопасности аэропорта. Охранник с перчатками, наручниками и резиновой дубинкой на ремне в замешательстве проводил нас взглядом. Нэнси обернулась к нему, приоткрыла идеально накрашенные губы и провела по ним языком, из чего я сделала вывод, что любительница чего пожёстче вряд ли будет ночевать у себя дома. Это меня успокоило. Перед зоной досмотра мы обнялись на прощание. Я сунула своей товарке всю оставшуюся у меня наличность:

– Смени жильё. Тебе нельзя там оставаться.

Когда Нэнси исчезла из виду, покачивая бёдрами и сумочкой, я с трудом дотопала на каблуках до ближайшего туалета, в котором просидела всю ночь до начала посадки на рейс. Если в дверь кабинки кто-то начинал ломиться, я нажимала на кнопку сливного бачка и кричала на всех известных мне языках:

– Занято!

В Домодедово меня ждал мой русский напарник. Когда я доползла на своих небоскрёбах до парковки, он молча осмотрел меня сверху вниз, задержавшись на размазанной губной помаде, бюстгальтере с мощным эффектом push-up и низком вырезе ярко-красных шорт, едва прикрывавших лобок.

– Привезла?

– Да.

– Есть новое дело. Пару