Читать книгу - "Изгой. Пан Станислав - Максим Мацель"

– Что ж вы делаете, пане Ян? Так и коней попортить недолго, – виновато улыбаясь, пробасил тот. – Давайте-ка я их хоть по двору немного проведу. Хозяин у себя. Вас ожидает. Только с охоты вернулись. Панове Блощинский и Орда с ним приехали. Вместе на охоте были. Оленя взяли! Рожи́щи – во! – при этом Волкодав развел в стороны свои огромные руки.

Ян с легким упреком глянул на Стаса, молча коря его за пропущенную охоту, и направился в дом.

6

Из просторной гостиной доносились громкие голоса. За небольшим круглым столом с грубо нарезанной черной хлебиной и горкой кислой капусты, щедро приправленной тмином и клюквой, шумно беседовали трое шляхтичей. Они отрезали себе широкими охотничьими ножами куски по душе от толстого шмата копченой грудинки. Капусту же хватали руками прямо из миски. Бутыль с настойкой была наполовину опорожнена. Одним из них был уже знакомый Стасу Богдан Пузына. Двоих других он видел впервые. Пузына на правах хозяина представил Стаса своим гостям.

Николай Блощинский являл собой настоящего великана. Внешне, однако, вполне добродушного, хотя и острого на язык. В отличие от своего друга, Викентий Орда выглядел худощавым, и даже щуплым. Он обладал тонкими чертами лица, которые, несомненно, указывали на его благородное происхождение. Пытаясь скрыть широкие залысины на затылке, он отпустил длинные рыжие волосы по бокам. Вопреки шляхетской моде, Викентий носил короткие жесткие усы на прусский манер.

Из бумаг Анжея Стас знал, что Блощинский и Орда одного возраста. Обоим было по тридцать пять лет. Со слов Яна, эти двое были закадычными друзьями и большую часть времени проводили вместе. Ян отзывался о них с трудно скрываемым раздражением, при этом сильно распалялся, рассказывая, как те с презрением относились к старым шляхетским вольностям. А все беды, свалившиеся на Польшу в последние десятилетия, считали закономерным ходом истории. И Блощинский, и Орда спокойно принимали протекторат России над захваченными восточными польскими землями. А вот желание Яна вступить в борьбу за свободу Польши они считали юношеской блажью. Стас с первых минут понял, что его новые знакомые обладают изрядной эрудицией. Особенно не вязался этот факт с внешностью Блощинского, который, помимо всего прочего, оказался еще и самым богатым шляхтичем в округе.

– Слышали, слышали про вас, пан Станислав! – несколько снисходительно прогудел Блощинский. – Будет интересно с вами познакомиться поближе. Нам весьма любопытно узнать ваш опыт последней войны с турками. А также вашу оценку жизненного уклада в российских губерниях. Как ни крути, а законы и обычаи русские рано или поздно и до нас дойдут. Хорошо бы понять, чего ждать от Екатерининских реформ.

– Да я особо ничего и не расскажу, – начал оправдываться Стас. – Я ведь, как бродяга, через пол России пробирался. Всё лесами да обочинами. Многого и не видел.

– Будет вам скромничать, пан Станислав! – поддержал друга неожиданно низким для своего сложения голосом Орда. – Вы же, небось, в плену много русских солдат повидали. Они вам про свою жизнь рассказывали. А то мы как год назад затеяли спор про жестокость русских в бою, вот вы нас и рассуди́те.

При этих словах Пузына состроил кислую гримасу.

– Да что вы, пан доктор, про эти глупости вспоминаете? Мерзость какая! Как будто других историй у вас не найдется? – заметил он.

– Я не совсем понимаю, о чем речь, – ответил Стас. – Только могу сказать, что не замечал излишней жестокости у русского солдата, в отличие от тех же янычар.

– И мы с Николя́ того же мнения придерживаемся, – поддержал его Орда. – Хоть homo homini lupus est[46]. Только вот на прошлое Рождество чуть не до драки с одним столичным паном сцепились. Правда, он потом богу душу отдал. Сам же на себя и накликал беду. Вы слыхали про ту темную историю, что у Судзиловских приключилась?

– Это они про убийство, что я тебе недавно рассказывал, – пояснил Ян.

– Признаться, слыхал. Да только слабо верю в подобные ужасы. Наверное, большую часть надумали, – как можно более безразличным тоном ответил Стас.

– Зря! – не унимался Орда. – На деле всё так и было, как рассказывают. Презанятной персоной, скажу я вам, был этот убитый. Ян Красинский. Сын Михаила Красинского[47]. Того самого, что еще двадцать лет назад в союзе с Пулавскими[48] против Суворова бился. Сам-то посланник – так, пустое место. Пьяница и бабник. Но батюшка его в свое время кучей историй про свои боевые похождения напичкал. Вот и бахвалился ими Красинский, будто сам в тех боях участие принимал. Так вот одну историю он нам и поведал в доме Судзиловских.

– Кабы только одну! – усмехнулся Блощинский. – От него весь вечер спасу не было. Болтал без умолку.

– Эта самая любопытная, – продолжил Орда. – Отец его в 1769 году с отрядом в девятьсот всадников спешил на помощь турецкому гарнизону, осажденному русской армией в Хотине. Смелая попытка, но глупая. Не вышло у них ничего. Разбили их вчистую. Михаил Красинский с остатками отряда чудом уцелел. После поражения, возвращаясь в условленное место, где он оставил малое охранение, он нашел их всех mortuus[49]. И не просто mortuus, а жестоко убитыми. Головы им порубали. Вот мы с Николя́ и возмутились подобной клевете. Скорее уж это какие башибузуки сразбойничали. Это по их части головы сносить. Сцепились мы с этим хлыщом из Варшавы. Чуть до сабель дело не дошло. Хорошо, Николя́, – при этом Викентий с ироничной ухмылкой посмотрел на Блощинского, – усадил того в кресло да приобнял слегка. Пока у того весь запал не вышел.

– Ну и пан Пузына сгладил ситуацию, – добавил Николай Блощинский. – Вовремя откупорил новую бутылку шампанского и сунул ее Красинскому. Так и позабыли бы про спор, кабы час спустя Красинскому самому какой-то разбойник голову не снес. Я сначала на Павла Судзиловского подумал. А что? Я его первым рядом с трупом увидел. Только не он это. А убийцу так и не нашли. Урядник из Варшавы приезжал. Потом война началась. И без того других забот полно.

– Думаю, что всё осталось в прошлом, – ответил Стас.

Он решил, что дальше продолжать развивать эту тему нежелательно. Слишком уж неожиданно на него разом вывалили столько информации про таинственное убийство. Стоит перевести беседу в иное русло. Стас переживал, что излишний интерес, проявленный им к этой истории, может быть воспринят собеседниками с подозрением и выдать его с потрохами. Представлявшийся ему изначально добродетельным план поиска преступника сейчас казался уже несколько сомнительным. Стаса не покидала неловкость, когда его новые знакомые делились с ним пускай не самыми сокровенными тайнами, но всё же