Читать книгу - "Изгой. Пан Станислав - Максим Мацель"

Стас улыбнулся, ничуть не сожалея о несостоявшейся охоте. Вчера он всласть выспался на мягкой перине, а после долго парился в жарко натопленной бане. Ян принес стопку своей одежды, которая юноше пришлась как раз впору. После обеда они уединились в кабинете с дядей. Услышав от племянника о его планах, дядя Антон искренне огорчился.

– Что ты удумал, Станислав? Не успел домой попасть, как опять сбегаешь! Ян не сегодня-завтра в Варшаву уедет. Сам черт его здесь не удержит. Войцех – сопляк, дуралей – ему мозги запудрил! Опять я один останусь. А кто за хозяйством смотреть будет? Я всю жизнь на эту землю положил. Неужели зря горбатился? У меня здоровье совсем слабое. Ты мне родной! Хочешь, любой фольварк забирай? А хочешь, новый дом заложим?

В порыве благодарности Стас обнял дядю и пообещал не торопиться с решением. После такого сердечного приема он чувствовал себя крайне неуютно, вынужденный скрывать истинную причину своего появления. Ах, как же ему сейчас хотелось забыть и про Репнина с его ограблением, и про Анжея с убийством посланника, и про таинственного убийцу, рубящего головы. Поддаться на дядины уговоры и раствориться здесь среди родных и новых знакомых. Пожировать, предаться праздности, съездить на охоту, покутить с местными шляхтичами. А может, даже завести семью. При мыслях о семье перед ним возник образ Елены. Он вспомнил, как ему хотелось выглядеть героем в глазах девушки, быть веселым, обаятельным, остроумным. «Куда тебя занесло, шляхтич? Опомнись! – одернул себя Стас. – Раскис всего за один вечер!»

Нетронутая войной, эта часть Минского повета, казалось, продолжала жить своей прежней жизнью, искушая юношу простыми житейскими радостями. Стас с ужасом думал, как он поступит, если дядя, или того хуже Ян, виновны в убийстве. Как бы ни настаивал Анжей, что нельзя сбрасывать со счетов ни одной фамилии из списка, Стасу хотелось верить в непричастность своих родных. «В жизни в самый неподходящий момент придется выбор сделать: ты за правду, или за цо иное», – напутствовал его Анжей. «Платон мне друг, но истина дороже», – успокоил урядника Стас. «Ну, то посмотрим, когда это не Платон будет, а Антон», – покачал тот головой.

– А что, Ян, как вы в этом году собираетесь Рождество праздновать? – решил Стас направить беседу в нужное русло.

– Наверное, дома. Нам в прошлом году гостей хватило.

– Ты о чем?

– Да так! Прошлое Рождество мы в гостях у Судзиловских провели. Там прямо в разгар праздника одного из гостей убили. Вместо веселья весь следующий день со старостой и урядником проговорили. Даже сам Адам Хмара[45] приезжал – это наш воевода Минский.

– Воевода? С чего бы это?

– Так убитый важной персоной был. Из Варшавы. Гетманский посланник.

– А ты что, знал его?

– Не знал. Никто его не знал. В Минске такие особы редкость. Его Викентий Орда – наш доктор – у воеводы дома от мигрени лечил. Вот и попросил Хмара того на праздники развлечь, по имениям свозить. Сам-то воевода от такого гостя хотел избавиться. Он в Вильно на Рождество укатил. Да, по правде, поделом этому посланнику. Ходил как петух, хвост распустив. Почти со всеми гостями переругался. Чуть не до дуэли дело дошло. На Елену Судзиловскую он глаз положил. Ну и увивался за ней весь вечер. Тут он и с братцем ее Адамом поссорился. А уж с Александром Булгариным и вовсе разругался. Булгарин-то наш спит и видит, как бы Елену в жены взять.

– А что Елена? – не удержался Стас и тут же пожалел о своем вопросе.

Однако Ян не заметил, как дрогнул голос юноши.

– А что Елена! Красивая она, чертовка. До войны много кто за ней пытался ухаживать. Да только до сватовства дело никак не доходило. Поотпугивала она всех женихов. Она – как ящерица. Вроде и поймал ее за хвост, а она уже далеко. И новый хвост вырос. Так зыркнет своими глазищами, что и не поймешь, то ли она смеется, то ли правду говорит. Своенравная она девица. Не смотри, что божьим ангелочком прикидывается. Даже отец ей ничего поперек сказать не может. Только Адама и послушает. Но в делах сердечных разве совета спрашивают? Для тебя по возрасту она в самый раз, Станислав! Может, сосватаем? Надо только тебя в божеский вид привести. Малость откормить да приодеть. Усы тебе нужны, Станислав. В таком виде она на тебя и не глянет. – Ян весело рассмеялся. – Александр своего добьется. Он всегда добивается. Не мытьем, так катаньем. А вообще, я не пойму, чем он Елене не угодил. Красив как греческий бог. Знатный, богатый. Нет, Станислав, ты прости, братик, но против Александра тебе никак. Да ты не расстраивайся! Найдем мы тебе невесту!

– Куда мне жениться! Дай время очунять! – засмеялся в ответ Стас. При этом сердце у него забилось чаще. – Ты лучше скажи, гостя этого, может, на дуэли и убили?

– Хороша дуэль. Ему голову отрубили.

– Ну и страхи ты рассказываешь! Как такое быть может?

– Да я правду говорю, – обиделся Ян. – По утру, как рассвело, следы убийцы искали. По всему похоже, тот в лес убежал. Ночью такая пурга поднялась, что всё замело. А уж с рассветом даже собачки след не взяли. Специально пан Пузына за своими посылал. Ох у него и псарня! Такой в округе не сыскать. Да и егерь у него опытный. На лешего, правда, смахивает. Петром звать. Только его все Волкодавом кличут. Глаза у него одного нет. Но он гайдук незлой. Меня на охотах всегда на лучший номер ставит. Если уж Волкодав убийцу не нашел, то, считай, и никто другой не сыщет. – Ян привстал на стременах и указал рукой вперед. – Вон, видишь, впереди уже и Пузыны дом виден. Ты как, Станислав, на своих галерах совсем ослаб? Или крыху́ сил осталось? А то рванем до ворот наперегонки?

Не дожидаясь ответа Стаса, Ян резко припустил с места в направлении усадьбы. Стас, недолго думая, слегка наклонился вперед, сильно сжал бока лошади и послал ту широким галопом вслед быстро удаляющемуся брату. Если бы расстояние было бо́льшим, Стас бы уверенно нагнал Яна. Его кобыла медленно, но верно сокращала дистанцию, забирая широкими махами длинных передних ног. Ян резко осадил своего жеребца перед распахнутыми настежь воротами, обойдя Стаса на целых три корпуса. На двор въезжали шагом. От коней валил густой теплый пар. Здоровенный гайдук, еще издали приметивший двух всадников, на всём скаку мчащихся к усадьбе, принял у них лошадей. Судя по всему, это и был тот самый Волкодав. Один глаз у него