Читать книгу - "Изгой. Пан Станислав - Максим Мацель"

– Мысль хорошая. Поезжайте, развейтесь. Софию возьмите. Да вы и так от нее не отделаетесь. Скучно ей. В Минске сейчас делать нечего. Вся шляхта по маёнткам разъехалась – кто не сбежал. Ты, Адам, пожалуй, напиши письма ближайшим соседям. Я отправлю с ними поутру гайдука. Посмотрим, кто ответит. Булат с сыном должны у себя быть. Старший совсем плох был по весне. Надеюсь, пока еще здравствует. Булгариным тоже можешь отписать. – Старик внимательно посмотрел на Елену. – Александр точно обрадуется. Да и Рождество на носу.

2

С раннего утра в Заболотье – родовом имении Булатов – не прекращалась суета. К полудню ожидали гостей: Судзиловских сестер с братом и Богдана Пузыну. Большой деревянный дом хоть и был вдвое старше своего нынешнего хозяина, всё еще выглядел весьма внушительно. Новая кровля из осинового гонта, уложенная в прошлом году, не успела потемнеть и резко выделялась на фоне серых обветренных вековых бревен в местах, где с нее сошел снег. Антон Булат не поскупился на новые окна с резными наличниками. Он также переконопатил стены и перебрал все печи. В гостиной варшавский мастер выложил большой английский камин. Лишнего лоску хозяин не наводил. Однако для себя расщедрился и заказал из Италии мраморный портал для камина. Он любил проводить у него много времени, грея у огня больную поясницу. На этом была поставлена точка. Всё в доме выглядело добротно и надежно – так на деле и было.

Благодаря упорному труду дела Антона в последние годы шли в гору. Он прикупил несколько земельных наделов у соседей и намеревался и дальше расширять хозяйство. Тревожило старого шляхтича только, что единственный сын Ян, которому летом исполнилось семнадцать, не разделял увлечения отца работой на земле. Приехав весной на каникулы из Вильно, Ян вынужденно задержался дома из-за наступления русской армии. В имении он изнывал от скуки, всем своим видом наводя на старого Булата одновременно расстройство и огорчение. А в последнее время и вовсе днями пропадал у братьев Булгариных. И если за общение сына со старшим из Булгариных – Александром – отец не переживал, то дружба с младшим – Войцехом, который был одногодкой Яна, беспокоила старого шляхтича.

Войцех Булгарин был ярым противником раздела польских земель. Об этом он заявлял всякий раз при каждом удобном и не очень случае. Пока Войцех был еще совсем юнцом, старшие снисходительно посмеивались над его петушиным задором. Войцеху пока не довелось понюхать пороха, в отличие от покойного отца, который принимал активное участие в сражениях на стороне конфедератов накануне первого раздела Польши. После войны отец Булгарин вернулся домой и зажил вольной шляхетской жизнью. Он быстро скоротал свой недолгий век, всецело поглощенный охотой и пирушками. На охотах он пропадал иной раз неделями, наводя шуму на всю округу. Он совсем забросил воспитание сыновей и практически перестал уделять им внимание. Не выпуская из рук бутыль с вином, он и свернул себе шею на одной из загонок, неудачно свалившись с коня.

В прошлом году Антон сильно захворал, а хозяйство требовало непрестанной заботы. Вместо того чтобы помогать отцу, Ян вбил себе в голову дурацкую идею бросить учебу и махнуть с Войцехом в Варшаву. Там эти сопляки намеревались воевать против русских за свободу Польши.

Вот и в это утро Ян ускакал, сказав, что на прогулку. Только Антон был уверен, что на встречу с Войцехом. Его злило, что сын уехал в самый неподходящий момент, когда вот-вот должны были нагрянуть гости.

Антон набил потрескавшуюся трубку, накинул на плечи полушубок и вышел на крыльцо. Оттуда открывался вид на дорогу, ведущую к имению. Старый шляхтич закурил, то и дело поглядывая на заснеженные поля в надежде увидать возвращающегося с прогулки сына. На горизонте показался одинокий всадник, неспешно направлявшийся в сторону имения. До него было еще далеко, но Булат был уверен, что это не Ян. Всадник ехал медленно, шагом. А Ян всегда летел на подъезде к дому широким галопом, давая волю своему резвому жеребцу.

– Эй, Томак! – кликнул он мальчонку, прибиравшегося в конюшне. – А ну, подь до меня! Глянь-ка, кто сюда едет. Твои глаза помоложе будут. Это не пан ли Пузына?

Мальчик оставил работу и вскочил на крыльцо. Он повернул голову в сторону незнакомца и, приложив ко лбу ладонь, начал пристально вглядываться вдаль.

– Не. Чужак какой-то. Пан Пузына верхом не любит ездить. Всё больше на возке или на бричке. С его-то брюхом попробуй на коня взобраться. Да и один он никогда не выбирается. Всегда со своим Волкодавом.

– А ну, брысь, холера! Не смей так про доброго шляхтича говорить. А не то угощу батогами![44]

Мальчонку как ветром сдуло со двора. Антон снова уставился на дорогу. Теперь он и сам смог разглядеть всадника. Он не любил незваных гостей, справедливо полагая, что таковые чаще объявляются лишь с дурными вестями. Сердце его тревожно забилось. Однако Антон остался на улице, решив выяснить причину, по которой к нему пожаловал незнакомец. Судя по осанке и тонким чертам красивого смуглого лица, тот был явно из шляхтичей, только из небогатых. Об этом говорили старая кобыла и потрепанный полушубок. Да и оружия при нем никакого.

Всадник подъехал к дому и осторожно спешился. Он слегка прихрамывал на правую ногу. Что-то знакомое было в его манере держаться и пронзительном взгляде умных черных глаз. Легкое волнение охватило Антона, но он не подал виду.

– День добрый, пан! – поприветствовал гость. – Я ищу хозяина имения Антона Булата.

– Я Антон Булат! Кому я понадобился?

Незнакомец вдруг смутился и умолк. Было похоже, что он подыскивал нужные слова для начала разговора.

– Я Станислав, – наконец произнес он тихим голосом. – Сын Богуслава Булата.

3

Дыхание у Антона перехватило, а ноги готовы были подкоситься. Он всё же устоял и сделал несколько шагов навстречу Стасу, крепко того обняв, но не сдержался и заплакал. У него не было никаких сомнений, что перед ним стоял сын его брата Богуслава. Ему тут же стало ясно, почему всё в этом незнакомце сразу показалось ему таким родным. Ну, конечно же! И эта рослая, но худощавая фигура, и вьющиеся темно-русые волосы, и высокий открытый лоб. И глаза. Он был уверен, что ему хватило бы и одних глаз, чтобы признать родную кровь.

– Станислав! Матка Боска! Я знал, что ты приедешь! – Речь Антона была сбивчивой. Он запинался, утирая с морщинистого лица слезы. – Как же ты… где был всё это время? Как Богуслав? Ну, не молчи! Говори же! Почему один? Откуда? А худой