Читать книгу - "Проспер из Фламинго - Морис Декобра"

его жизнь смерть его подруги. Напрасно он просил старуху Матье топить по утрам печь, готовить ему кофе и держать дом в порядке… Какая разница с Луизой! Кролики бродили голодные не получая люцерны. Куры прогуливались по деревне в поисках себе пищи. Каждую неделю недосчитывались двух или трех птиц, украденных бродягами или раздавленных автомобилями. Томат, посаженный скупой старухой Матье на хлеб и воду, бегал по дворам и спал, где попало.

Что касается хозяйства, то оно сильно страдало от капризов Проспера. Его прежнее усердие новоиспеченного агронома мало-помалу охладело с наступлением ноябрьских заморозков. У него не было больше желания вставать рано, чтобы морозить себе пальцы на остром ветру суровой зимы. Он боялся сквозняков погреба и луж перед гумном, в которых промачивал себе ноги. Ведь в конце концов у него была небольшая рента, позволявшая ему жить без необходимости обрабатывать и засевать землю. Таким образом, его видели все чаще и чаще в привокзальном кафе. Чтобы спасаться от домашнего одиночества, он проводил все дни у мсье Бигреду.

При жизни Луизы Проспер никогда не выходил по вечерам. Теперь же одиночество заставляло его проводить все послеобеденное время в кафе. Не потому, что там ему было очень весело. Там всегда можно было встретить фонарщика и носильщика, выпивавших что-нибудь в ожидании последнего вечернего поезда и дядю мсье Бигреду, продававшего яфский кофе.

Это был удивительно сохранившийся для своих лет человек, проходивший ежедневно по двадцать пять километров, подталкивая маленькую тележку и наигрывая на своей дудочке веселый мотив. И когда Проспер возвращался домой в десять часов вечера, с поднятым воротником, шлепая по грязи и спеша, чтобы поскорее отогреть у камина свое обветренное лицо, он проверял свою совесть и задавал себе вопрос – создан ли он для деревенской жизни? Был ли он искренним, говоря Шарлотте, что любит деревню? Если бы он действительно ее любил, думал ли бы он все больше и больше о «Розовом Фламинго» с его джаз-бандами и танго? Потому что по вечерам, лежа в своей постели, он, засыпая, не думал уже больше о колоссальных урожаях своего заброшенного огорода. Он мечтал о Монмартре; он снова видел силуэты, с которыми соприкасался в течение тридцати лет. Он уже больше не замечал запаха простынь, вымытых старухой Матье. Ему слышался бесцеремонный смех куртизанок в баре. Он ворочался тогда под своим пуховым одеялом и думал прежде чем заснуть:

– В конце концов, кутилы правы…

И по мере того, как проходила зима, тоска по родине у Проспера все увеличивалась, и жители Мот-ан-Бри, пораженные его грустью, вялой походкой и удрученным видом, приписывали все это печали безутешного вдовца и ставили в пример его удивительную супружескую верность.

Как лишний кусочек железа может испортить всю машину, так и незначительный сам по себе случай изменил всю судьбу мсье Проспера. Он давно уже не читал парижских газет, довольствуясь местной газеткой. Однажды по ошибке почтальон вручил ему великосветский журнал, предназначавшийся для владельца соседнего замка. Проспер просматривал его и остановился на одном объявлении. Новый владелец «Розового Фламинго» извещал «весь Париж», что ресторан, дансинг и бар заново отделаны и что сливки космополитического общества, каждый вечер восторженно принимают Беппа и Гледис, знаменитых американских танцоров, прославившихся у Шерри в Нью-Йорке. Итак, Пармелан тоже оставил «Розовый Фламинго» …

Весь день Проспер ходил под впечатлением этого извещения и, решив сохранить его, вырезал это объявление. Вечером он пошел в кафе, где дружески был встречен помощником мэра.

– Мой добрый друг, – сказал ему помощник мэра, – ко всему нужно относиться разумно… Уже шесть месяцев прошло со дня смерти вашей дорогой жены. Вот уж весна приближается, вам нужно снова обрести вкус к жизни…

Проспер задумался над его советом. Весь вечер он много думал об этом, уткнувшись носом в свой прибор. Одна мысль пришла ему в голову. Он высчитал что со смерти Луизы сэкономил со своих доходов тысячефранковый билет. Таким образом, он свободно может взять из этих денег половину, чтобы совершить прогулку на Монмартр. Но на этот раз он позволит себе роскошь войти в «Розовый Фламинго» через главный вход вместо того, чтобы проникать туда через черную дверь; он выпьет сам бутылочку Экстра Драй вместо того, чтобы подавать ее другим. Он будет зрителем вместо слуги.

Он никому не говорил о своем плане. Он ждал только благоприятного дня. Это случилось в середине мая. Ранняя весна смягчала температуру; солнце способствовало росту листьев. В шесть часов он ушел к себе в комнату и вынул фрачную пару. Надев ее с лихорадочной поспешностью, Проспер положил в бумажник пятьсот франков, запер дверь на ключ, поднял воротник и поспешил к вокзалу.

У него был вид уголовного преступника, задумавшего грабеж. Он избежал встречи с Ласонжем, но встретился носом к носу с Мандибелем, посмотревшим на него с любопытством:

– Что, мсье Проспер?.. Вы отправляетесь путешествовать?

– Нет. Только в Париж и то только до завтрашнего дня.

Старый Мандибель, у которого был зоркий глаз сыщика, добавил:

– Однако, вы разоделись… Вы похожи на сорочий хвост.

– Я еду на свадебный обед к моему кузену… Ничего не поделаешь!

С десяти часов вечера Проспер бродил по площади Пигаль. Он вдыхал воздух Монмартра и испытывал необыкновенную радость при виде всего. Ах, как приятно видеть вновь эти знакомые места, в особенности в качестве простого наблюдателя. У него были деньги. Луизы не было больше, чтобы сдерживать его, наставлять его и мешать его удовольствиям. В «Розовом Фламинго» его сейчас встретят как солидного гостя. Он будет на равных правах с теми, которые раньше давали ему на чай. Жизнь все же хороша! Он был не прав, зарывая себя так долго в своей дыре.

С важным видом, он вошел в бар и надеялся быть принятым, как Наполеон, вернувшийся с острова Эльбы. Но весь прежний персонал ресторана куда-то исчез. Не только персонал, но даже постоянные посетители рассеялись. Он сел за стол. Лакей, и не подозревавший, что имел дело с знаменитым коллегой, подал ему вежливо английскую закуску и бутылку портера.

Там слева, в зале ресторана, где он господствовал раньше, царствовал теперь другой метрдотель. Проспер посмотрел на него с видом знатока. Его приемник был высокий, худощавый, с сухими жестами и разочарованным видом, молодой человек. Он развязно обращался с клиентами и, казалось, думал о чем-то другом.

– Какой упадок! – подумал Проспер… Вот они, новые люди! Ест ли клиент картофельный салат или индейку, фаршированную трюфелями, им на это наплевать. Ах, aх!..

Вечер, от которого он ожидал столько хорошего начался неудачно. Вдруг