Читать книгу - "Проспер из Фламинго - Морис Декобра"

Он громко прочел надписи и щелкнул языком.

– Черт возьми! Вот здорово… Люсьен, Ирма, Жоржетта, Шарлотта, целый гарем.

– Нет. Это подарок, преподнесенный мне перед отъездом клиентками «Розового Фламинго».

– Маленькими кокотками?

– Вы хотели сказать – светскими женщинами, – небрежно поправил Проспер. – Мадам Люсьен де Сержан, графиня Ирма де Сен-Мисак, баронесса Жоржетта Ротт и мадам Шарлотта Ле-Васар. Не дамы полусвета, мой дорогой!..

Нотариус, сборщик податей и кузнец, ничего не могли сказать на это. Действительно, парижанин представлял собой важную персону, этого нельзя было отрицать.

– Но… – сказал неожиданно помощник мэра, закрывая глаза. – А ваша жена?.. Какого она мнения об этом?..

– Луиза? Она хорошо воспитана.

И при этом решительном заявлении, Проспер сдал карты. К семи часам он проиграл одиннадцать су. Ласонж дразнил его:

– Счастлив в любви… несчастлив в игре.

– Послушайте, – сказал нотариус, выколачивая свою трубку. Итак, у него есть Ирма, Жоржетта, Люсьен и Шарлотта, неужели ему нужны еще и наши дамы? Это было бы несправедливо.

* * *

Не прошло и шести месяцев со дня устройства Проспера в Мот-ан-Бри, как его постигло несчастье… Луиза умерла от закупорки сосудов. Когда доктор объявил, что все кончено, Проспер с грустью задумался над своей будущей одинокой жизнью в Мот-ан-Бри. Он не был влюблен в Луизу, но он видел в ней честную и верную подругу, разделявшую с ним и радость, и горе, и смягчавшую неудачу его первых шагов земледельца своим смехом. Она не была совершенством. Она незаметно руководила им, иногда обнаруживая при этом ворчливое и капризное настроение. Несмотря на все это, ее общество было полезно ему, и он понимал хорошо, что терял много с этой внезапной смертью.

Новость облетела всю деревню, и первой мыслью враждебного к парижанке лагеря было: – Наконец-то! Теперь мы узнаем была ли она законной женой Проспера…

Чиновник мэрии и доктор, подписавший разрешение на похороны, первыми узнали, что покойная была мадам Меригаль. Это открытие облетело вмиг всех жителей, и жена нотариуса торжествовала:

– Ага… Ведь я знала, что говорю… И потом, достаточно только было взглянуть на эту женщину, чтобы убедиться в ее двусмысленном положении!

– Скажите, – заметила мадемуазель Фифрелет, – неужели ее похоронят по церковному обряду?

– Вы шутите! После всего того, что она говорила священнику…

Нотариус, присутствовавший при этом разговоре, заметил:

– Неужели вы думаете, что это могло бы помешать ему взять деньги за обедню!

– Я нахожу, что он должен отказаться от участия в похоронах, – протестовала мадам Бигарс. – Не служат обедню по женщине, которая была любовницей человека… хотя бы самого порядочного на земле.

При слове «любовница», мадемуазель Фифрелет, и мадам Ласонж вздрогнули. Мадемуазель Фифрелет, будучи довольно начитанной особой, представила себе самые гнусные оргии из времен Римской империи, а мадам Ласонж, ничего не читавшая, кроме священного писания, подумала вдруг о мерзостях Содома и Гоморры. Мысль, что «любовница» дышала одним с ними воздухом, приводила их в отчаяние и компрометировала их возмущенную добродетель.

Похороны были назначены на 4-е октября в одиннадцать часов утра. Как и предсказывал нотариус, священник поторопился предложить Просперу отслужить панихиду с двадцатью тремя зажженными свечами и двумя мальчиками из хора в черных облачениях. Проспер из уважения к своим согражданам принял это предложение. Он послал своим старым друзьям в Париж письма, в том числе и управляющему из «Розового Фламинго», хотя и был уверен, что никто не откликнется на его горе.

В день похорон, наиболее почетные жители Мот-ан-Бри, за исключением нескольких непреклонных дам, оставшихся дома под предлогом дипломатических мигреней, разговаривали вполголоса в саду, перед фермой. Священник в своем облачении из черного альпага направлялся к дому усопшей. Дети из хора, бежавшие за ним, ковыряли на ходу носы, засунув туда свои пальцы чуть ли не до третьего сустава. В то время как в саду шептались и утешали Проспера, начальник станции, не могший присутствовать при церемонии из-за своих служебных обязанностей, был вознагражден неожиданным зрелищем.

С поездом 10:45 прибыли четыре дамы, которые спросили у фонарщика, где находится церковь. Эти четыре элегантные и молодые женщины обратили на себя внимание начальника станции, который следя за погрузкой ящиков с сыром и велосипедов, любовался походкой и живостью этих изящных путешественниц. «Без сомнения, парижанки».

– Церковь? – сказал фонарщик. Пойдите по вокзальной улице и поверните налево. Там вы увидите ее с правой стороны.

Четыре путешественницы, это были Люсьен, Шарлотта, Ирма и Жоржетта, отправились попарно по направлению церкви. Они были слишком хорошо воспитаны, чтобы громко выражать свою радость по поводу поездки в деревню. Это была для них, поистине, первая приятная загородная прогулка. Довиль, Биарриц, Диен, с случайными любовниками ничего не стоили в сравнении с настоящей крестьянской деревней. Решение было неожиданно принято Шарлоттой, накануне, в одиннадцать часов вечера. Как только бармен получил письмо из деревни он сразу же объявил в кабаре между двумя шерри коблерами [Напиток, подающийся в американских барах].

– Между прочим… Жена Проспера приказала долго жить…

– Не может быть? Бедный Проспер! – сказала сочувственно Люсьен. Где же это случилось?

В деревне, куда они перебрались?

– Да… В Мотан Бри. Ее хоронят завтра утром

– Не поехать ли нам на похороны? – сказала вдруг Шарлотта.

– Ты говоришь ерунду – пробормотала Ирма.

– Просперу было бы приятно видеть, что его не забыли. Это далеко от Парижа, это место?

– Нет. Полтора часа.

– Я обязательно поеду туда.

– Ах, эта Шарлотта. От нее можно треснуть, – сказала Жоржетта.

– Мы составим компанию Просперу. Возвращаясь с кладбища мы развеселим его немного. И потом, мне вообще хочется поехать в деревню.

– В конце концов это не так уж глупо. Я тоже поеду с Шарлоттой – объявила Люсьен.

– Ладно, и я, – сказала Ирма. Мы будем пить там сидр. Боб, дай нам справочник.

Они посмотрели расписание поездов.

– Нам нужно будет встать пораньше. Поезд отходит в 9:24.

– С вокзала Монпарнас?

– Глупенькая. Бри находится на востоке.

– Вишь ты. Какая ты тонкая лакомка. Ты знаешь основательно топографию сыров [Бри – местность, в которой производят знаменитый французский сыр того же названия].

Пока они шутили, Жоржетта размышляла:

– Как это досадно – сказала она задумчиво. – У меня будет сегодня вечером любовник, который захочет провести также и утро… А это двести монет. Не могу же я упустить его!

– Ну хорошо. Ты можешь принять его и уйти потихоньку в девять часов, пока он будет спать.

– А если он проснется?

– Ты скажешь ему, что отправляешься за булочками к чаю.

И на следующее утро они заняли места в поезде, чувствуя себя как ученицы, отпущенные на каникулы.

Они прибыли в церковь