Читать книгу - "После «Украины» - Валерий Михайлович Коровин"

бессознательного традиционного этноса или народа происходит в режиме примирения противоположностей, интенционального снятия всех конфликтных ситуаций и противоречий[58]. Спокойствие и умиротворение на своей земле, нежелание покидать её – свойство масс, этноса, народа. Но отсюда же и тревога, и просыпающаяся агрессия в отношение всего, что покушается на родную землю. Это сопоставимо с тревогой за мать и вытекающей из этой тревоги агрессией в отношении тех, кто угрожает матери.

Пространство Святой Руси, неотъемлемой частью которой является Новороссия, есть естественное сакральное пространство русского народа, жизненный мир его глубинной составляющей, ощущаемый сакральным именно в сознании русских. И за сохранение незыблемости, неприкосновенности этого жизненного мира Святой Руси русский человек готов сражаться и умирать. Всё ради того, что уберечь свою землю, свою мать, свой жизненный мир от внешней агрессии и попрания своих жизненных ценностей, уходящих корнями прямо в родную землю. Из неё произрастают ценности русской ойкумены, она же порождает значимость стихий, непосредственно привязанных к земле и являющихся её неотъемлемой частью.

Отсюда драма разделённого русского народа на пространстве Новороссии. С одной стороны – русские, сохранившие свою изначальную традицию и идентичность, живущие на своей земле; с другой стороны – русские, принявшие новую, искусственную, изначально чужеродную для них идентичность «украинства», так же живущие на своей земле. Когда политические (!) противоречия русскости и украинства достигают пика, начинается битва за сакральную землю, которую каждая из сторон считает своей. Острота развернувшейся драмы в том, что русские, принявшие «украинство» бьются за свою землю так же героически и самоотверженно, жертвуя собой, как и русские, сохранившие себя, ведь русскими являются и те и другие, и для каждой из сторон их земля является сакральной. Столкнуть их было под силу только дьяволу. Что он и сделал.

Верность России

Лояльность России и российской власти – это отправная точка Русской весны как в Крыму, так и на пространстве Новороссии в целом. И это не удивительно, ведь централизация власти и её сила, сконцентрированная в руках Великого Князя, Монарха, Императора, Генсека или Президента, стала отличительной чертой московского периода русского царства вместе с элементами как западной (византийской), так и восточной (монгольской) империй.

Сильная власть, сконцентрированная в руках монарха, есть архетипическая особенность русской имперской государственности, прошедшая испытание веками становления русской Империи. Именно эти базовые принципы – государство-империя и функциональный монархизм – стали константами русской истории, разительно отличающими русскую государственность как от западной распылённой механической представительской демократии, так и от малоросского гуляй-поля, не сформировавшего предпосылок для собственной государственности. Именно этот тип сильной власти и сильного имперского государства выбрала Новороссия в драматический период начала распада постсоветской Украины, лишившейся русского стержня государственности, но несовместимой с западной моделью унитарной национальной государственности, насаждение которой лишь разрушило то, что было, не создав, в силу отсутствия необходимых базовых параметров нового украинского государства-нации. Сразу же обнаружив противоестественность украинской национальной государственности и не поддержав революцию снизу, идущую от майдана, Новороссия выбрала русскую, монархическую в своих базовых архитепических проявлениях, имперскую государственность и революцию сверху, когда смена типа государственности вместе с кадрами идёт сверху вниз. По этой же модели создавалась новая русская государственность Новороссии – формат государства-империи, представляющего собой стратегическое единство многообразия, где полиэтничность, наложенная на русскую культурно-цивилизационную матрицу, нормативна, а сильная власть, работающая в жёсткой связке с Москвой, имеет своего рода ярлык на княжение и московскую политическую легитимность.

Отличительной особенностью Новороссии стало то, что в отличие от Москвы она не была отягощена либеральным кадровым наследием ельцинского периода, а вся украинская чужеродная прозападная либеральная элита была изгнана вместе с украинством, западничеством и либерализмом. Те же, кто остался, либо изначально сделали русский выбор, либо присягнули Русскому миру, отказавшись от всего западного, украинского, либерального, то есть наносного и противоестественного для русского большинства Новороссии. Иными словами, предельный русский имперский монархический патриотизм стал базовой основой Новороссии, а патриотический разворот имеет там необратимый характер и тотальный масштаб политического воплощения. Ещё одной особенностью Новороссии, отличавшей её от остальной России, особенно на раннем этапе, стало вовлечение в патриотическое пробуждение (Русская весна) широких слоев народных масс в духе лоялизма как государству, так и власти, чего до начала СВО не наблюдалось в РФ, отягощённой либеральным наследием и заражённой западничеством.

Долг и Честь. Русский этос (этика), традиционная семья

С самых первых дней Русской весны в Новороссии среди сторонников России и противников майдана возобладали ценности долга, чести и любви к Отечеству, что и составляет основу такого явления, как патриотизм. Этимологически патриотизм восходит к понятию pater – Отец – Отче, первопредок, откуда вытекает и понятие Отечество (patrio) – земля предков, а также земля божественного присутствия, если возводить её к архетипу Бога Отца (Отче). Патриотизм, таким образом, это, с одной стороны, следование наследию первых предков, данному им от Бога Отца, с другой – верность своей Земле (о чём подробнее было сказано выше), своей Отчизне – земле первопредков, откуда они произросли, своему Отечеству, где похоронены первопредки, передавшие по наследству следующим поколениям свою Традицию, принятую от Бога. Любовь к Отечеству для русского человека, таким образом, это любовь к наследию своих предков, к Традиции, полученной от них, коей является Русское Православие, и любовь к своему Отечеству – земле, как пространству проживания русского народа. Народ (лаос) в этом смысле есть коллективная надэтническая общность с общим языком, культурой и Традицией, то есть всем тем, что и составляет основу понятия идентичность – от латинского корня id, что означает «такой же, как тот». Народ, живущий на своей земле, в своём Отечестве, являясь носителем коллективной идентичности, обладает и общей этикой – от греческого корня «ἔθ» – местность для жизни, населённая людьми, жизненный мир, отсюда этос – комплекс взглядов и ценностей, присущий народу, живущему на своей земле. В нашем случае, когда речь идёт о русском народе, мы говорим и о русской этике, основанной на русской Православной Традиции, и сформированной на её базе русской культуре, являющейся своего рода матрицей русской идентичности. Родиться в традиционной русской семье, унаследовав Православную Традицию первых предков, и жить на своей земле в своём Отечестве – это и есть быть русским, носителем русской этики, имеющим благое, то есть божественное рождение и воспитание, что и является основой благородства.

Из всего этого естественным образом вытекают основные социальные основы традиционного русского общества, как то поддержка традиционной семьи, чадородия и чадолюбия, духовное и патриотическое – то есть традиционное, православное – воспитание детей. Отсюда же и неприязнь к социальным установкам «Украины», присягнувшей Западу, – перверсиям всех видов, легализации гомосексуализма, инцеста, педофилии и, вслед за сатанинским Западом, придавшей