Читать книгу - "После «Украины» - Валерий Михайлович Коровин"

республик не только оказалась весьма эффективной, но и стала этапом воссоединения Большой России. И уж точно эта государственность стала значительно эффективнее, нежели киевские потуги сохранить ту государственность, которая досталась Украине от советского периода, которая была создана не номинальными «украинцами», ими не прочувствована, и ими же была в итоге утрачена. Все послесоветские годы Киев, в котором засели украинствующие временщики, не то что не преумножал, он разрушал то, что ему досталось случайно, не по праву, и то, что не представляло для украинствующих властей никакой ценности, за исключением возможности грабить и растаскивать чужое наследие.

Снося памятники Ленину, они, как ни парадоксально, не избавлялись от так называемого советского наследия, о чём без устали твердили украинские пропагандисты, но лишь уничтожали символические скрепы своей государственности, поскольку именно лидером коммунистов она и была создана. В отличие от них, юго-восток на глазах распадающейся страны, напротив, сохраняет то наследие, которое ему досталось от советского периода, символически соблюдая преемственность непрерывной истории Большой России. И при этом, как показало время, вполне в состоянии воссоздать русские государственные образования, созданные по лекалам России, а потом с оружием в руках отстоять их независимость, воссоединившись, в конце концов, с Большой Россией. Но в первую очередь – это борьба за идентичность, сохранение за собой права быть русскими, не принимая искусственно созданной украинской идентичности, которую взялись навязывать майданные власти насильственным путём. Как до этого свою русскую идентичность отстояли жители Приднестровья, а позже – право оставаться осетинами отстояли жители Южной Осетии, не поддавшись давлению националистических властей Грузии и не дав превратить себя в политических «грузин», то есть в искусственно создаваемую в рамках национального (а не традиционного) государства Грузия политическую нацию. Именно та государственность, за которую народ – как органическая общность – отдал жизни лучших своих сынов, является наиболее прочной.

Долгое ожидание, но неминуемое признание

Сразу после провозглашения новых государственных образований – ДНР и ЛНР – в Донецк и Луганск потянулись грузовики с гуманитарной помощью из России. Эта помощь в тот момент была крайне важна. Она стала символическим признанием, своего рода легитимацией тех новых государств, что были провозглашены теми, кто не принял майдан и не согласился с принудительной украинизацией. Не говоря уже о том, что для Луганска и Донецка на тот момент важна была любая помощь от России, начиная от моральной и заканчивая поставками оружия и боеприпасов. Всё, что собиралось тысячами русских людей по всей России, отправлялось вновь созданным, молодым русским государствам, шло на благо отстаивания независимости и суверенитета Луганской и Донецкой республик. Немного позже, глядя на всеобщее воодушевление, к процессу отправки гуманитарных грузов в ДНР и ЛНР подключилась и официальная российская власть. Именно тогда стало более-менее понятно, что Кремль планирует делать дальше. Ведь пока официальная российская власть отмалчивалась, уклоняясь от принятия исторических решений по признанию новых государственных образований в Луганске и Донецке, всех участников Русской весны не покидало тревожное чувство: а вдруг вновь не решатся, сдадут назад? Это стало бы началом неминуемого процесса утраты той легитимности, которую сегодня власть, в первую очередь президент России, получили благодаря возвращению Крыма. А Крым и русские, его населяющие, ничем не отличались от тех же русских Донбасса. Поэтому молчание Кремля в первые недели восстания русских на Донбассе вызывало такую тревогу. Ведь в этом признании или непризнании наблюдается прямая зависимость – чем яснее, чётче и недвусмысленнее российское руководство поддерживает Луганскую и Донецкую республики и вообще русских юго-востока Украины, тем выше его рейтинг, больше внутренняя легитимность, проще находить общий язык с собственным населением внутри России. Любая же двусмысленность, уклончивость, нерешительность и неопределённость, а также звучавшие тогда разговоры о необходимости сесть за стол переговоров с киевской хунтой и о допустимости проведения выборов 25 мая – приводила к делигитимации российской власти, потере доверия к ней внутри России и как следствие сложности выстраивания отношений с собственным населением. К сожалению, в виду постоянных колебаний и так называемого «Минска» мы наблюдали всё это целых восемь долгих и мучительных лет. Невнятность и нерешительность властей в отстаивании интересов своего государства и русского народа всегда свидетельствует лишь о том, что нами управляют временщики, а вокруг главы государства всё ещё находятся люди, которые уклоняются от ответственности, тем самым вычеркивая себя из истории. В то время, как каждому патриоту России в эти годы неопределённости нестерпимо хотелось, чтобы российская политическая элита начала мыслить масштабно, стратегически, рассматривая ситуацию на юго-востоке Украины в исторической перспективе, как некое неизбежное возвращение России в зону своих стратегических интересов, как восстановление Русского мира и того общего цивилизационного пространства, к которому прежде принадлежала территория теперь уже бывшей Украины. Это был действительно выбор полноценных элит, которые останутся в истории. Жаль только он затянулся на долгие восемь лет. Но видимо такова логика русской политической культуры и всей тысячелетней русской государственности – очень долго запрягать. Главное после этого уже не только быстро ехать, но и не останавливаться.

II. Вместо «Украины»

Когда по итогам майдана 2014 года стало ясно, что мятежники, управляемые из Вашингтона, взяли верх, а в центре Киева, в квартале правительственных зданий на Банковой улице засела вооруженная хунта (именно эти понятия наиболее точно передают произошедшее), в регионах юго-востока Украины, населённых преимущественно русскими, встал вопрос о формировании нового, отличного от Украины политического проекта. Предпосылки этого мы подробно разобрали в первой части книги: необходимость сохранения собственной, русской идентичности под угрозой принудительной, насильственной украинизации; нежелание двигаться на Запад – в НАТО, ЕС, к ценностям либерализма и ЛГБТ; стремление воссоединиться с Большой Россией, восстановив исторические границы. Всё это представляло собой идеологические основы нового политического образования – уже не Украины, которая окончательно встала на путь агрессивной русофобии, подстрекаемой Западом, но ещё и не России в её тогдашнем, олигархическо-либеральном виде. Россия на момент майдана 2014 года сама нуждалась в серьёзных идеологических трансформациях, ибо, в конечном счёте, именно благодаря участию, а точнее неучастию России в делах Украины, а также абсолютной непривлекательности олигархического капитализма, который, во многом, был инсталлирован на Украине из России, и стал возможным государственный переворот, организованный западными стратегами. Жителям Крыма и юго-востока начавшей стремительно дезинтегрироваться Украины необходимы были совершенно иные ценности – не украинство и бандеровщина майданных властей, и не оголтелый олигархический капитализм и корпоративисткая клановость всё ещё постельцинской (несмотря на почти полтора десятилетия правления Путина) России, но нечто иное.

Новороссия. Описание концепта

Подлинной мотивацией для русских юго-востока Украины, исторически входившего в состав имперской Новороссии, стали следующие ценности: Русский мир – стремление к восстановлению русского цивилизационного присутствия