Читать книгу - "После «Украины» - Валерий Михайлович Коровин"

завершением которого и стал майдан 2014 года. При этом сетевые структуры Запада всё это время только расширялись, усиливая своё идеологическое и информационное влияние. В противовес ему ничего создано так и не было. Как результат – дети из русских семей, обучавшиеся в государственных школах, становились куда более яростными украинскими националистами, чем представители «титульной нации». Образовательная система объявила войну исторической правде, калеча подрастающее поколение. В итоге русскоязычные школьники, воспринявшие истерию о голодоморе и УПА, пополнили ряды боевиков майдана.

Те же русские организации, которые понимали, что происходит и чем это может обернуться, слишком надеялись на Москву, полагая, что она всё-таки начнёт предпринимать хоть какие-то усилия для сохранения русского культурного присутствия. Обескураживала пассивность русской части населения Востока и Юга Украины: абсолютное бездействие, политическая апатия, даже тогда, когда к власти в Киеве пришли откровенные укронацисты. Население Западной Украины оказалось более политизировано, активно, устремлено к навязыванию своего видения развития Украины. На западе Украины, конечно, не без помощи западных фондов, была четко сформулирована цель – движение в Европу, в объятия США, и западэнцы активно действовали в этом направлении, несмотря на то, что составляли абсолютное меньшинство. На востоке же – совершенно аморфная ситуация, дезориентация, равнодушие. Конечно, это можно объяснить тем, что Россия все эти годы не выражала чёткой позиции.

Роль России была непонятна не только жителям Украины. Вопросом о том, каковы интересы России, задавались и патриоты внутри самой России. В этой ситуации у пророссийских сил Украины возникало двойственное ощущение: зачем «впрягаться» за Россию, за пророссийский политический проект, если самой России это не надо? Это довольно сильно подкосило и Виктора Януковича ещё на самом старте его президентского пути. Удачен ли был сам кандидат? В конечном итоге это было не так важно. В него были вкачены огромные ресурсы. На него были заведены мощные энергии, обращены чаяния и ожидания большей части населения. Этот проект питался мощнейшими силами. Каким бы он ни был изначально, в результате он был сформирован – ожиданиями, деньгами, политической поддержкой. И всё же Янукович никогда не имел чёткой, однозначно определённой поддержки со стороны Кремля. У оранжевых и западэнцев такая поддержка из Вашингтона была всегда. В сложной ситуации кто-то из американских чиновников появлялся, в крайнем случае, звонил, как звонит и сейчас, и говорил: не волнуйтесь, мы с вами, поддержим, действуйте смело, решительно – мы обеспечим политическое, дипломатическое прикрытие, подключим все свои механизмы, информационные сети, каналы дипломатической поддержки. И подключали, не скупясь на финансирование. Янукович этого не имел. Начиная с нелепого «третьего тура», когда Виктор Фёдорович с надеждой смотрел на Москву, а она отмолчалась, не возразив беззаконию, и отмалчивалась все последующие годы. Так беззаконие на Украине стало нормой. Ведь Москва – молчит…

Можно сказать так: оранжевые и западэнцы действовали методами двадцать первого века, опирались на новейшие американские сетевые технологии, в то время, как поддержка Януковича осуществлялась на уровне прошлого столетия, базируясь на лучших достижениях советской пропаганды. Разница подходов ощущалась, создавая «креативное неравенство». Вместе с тем, специалисты в области сетевых войн, управляющих смыслами, были тогда и есть сейчас, и при желании можно было бы очень быстро мобилизовать и переформатировать пророссийского кандидата, даже не отвечающего самым минимальным требованиям Виктора Януковича в современном постмодернистском, в формате актуального момента ключе. Но к сетевым войнам не обратились, соответствующих специалистов никто привлекать не стал. Поэтому никто не мобилизовал под этого кандидата все пророссийские силы, стремительно нарастив российское влияние на внутриполитические процессы. Самостоятельно Янукович этого сделать не мог. А со стороны России ему никто помогать не стал. По любому поводу, в основном к очередным выборам, Москва присылала одну и ту же засаленную колоду политтехнологов – специалистов по «распилу», курируемых таким же «специалистом» из Кремля (ныне находящимся на пенсии и пописывающим двусмысленные статейки).

В современном информационном обществе решающую роль играют СМИ. Поэтому первое, что берут под контроль американцы – это центры информационно-культурной активности. Если рассматривать украинские масс-медиа, то в них все двадцать лет «независимости» заправляли в основном американцы и их ставленники. А вот российского влияния не видно. С чего американцы начинают войны? С того, что разрушают учреждения, обеспечивающие работу прессы, телевидения. Так было в Белграде, так произошло в Багдаде, в других горячих точках, где насаждалась американская демократия. Готовя очередную «революцию», американские технологи прежде всего ставят под контроль СМИ, инспирируют «кучма-гейт», раскачивают «дело Гонгадзе»[22]. Обеспечив средства массовой информации своими кадрами, прошедшими спецподготовку, ориентированными на Запад, США начинают активную фазу сетевой операции по захвату государства без непосредственного военного вторжения. Захват медиа-пространства и развёртывание своих идеологических сетей гарантирует успешный результат. Однако, несмотря на такое мощное американское присутствие, вплоть до старта евромайдана всё ещё можно было исправить, увеличив российское информационное присутствие. Все возможности для этого у Москвы были. Ведь мы, в отличие от американцев, действовали в своей культурно-цивилизационной среде, на своей «канонической» территории, где всё понятно, знакомо и предсказуемо. К тому же в зачаточном виде, как некий прототип, требующий лишь масштабирования, на Украине уже существовали евразийские сети с собственными структурами. Но это скорее были контуры большого проекта. Сеть, в первом приближении, уже была проложена, но ток по ней так и не был пущен. Чтобы российское информационное поле освободило сознание населения от американского ига, нужна была воля элит.

Русские Украины, конечно, периодически восставали, но не системно, а локально, сиюминутно. Сеть должна была управлять этими процессами глобально, в перманентном режиме накачивая, подхватывая и развивая «восстание». Сетевая война – это глобальный геополитический инструментарий влияния и контроля. Это серьёзно. От Украины зависит судьба России, её отношения с Европой, а значит, и относится к этому пространству следовало несколько иначе. Кроме того, надо сказать, что Америка участвует в украинском проекте на уровне высшего руководства государства, в то время, как мы взаимодействовали в основном на уровне общественных структур и мелких чиновников Администрации Президента, их курировавших. Америка – «Империя» глобальная, а Россия занималась украинскими делами по остаточному принципу, очень формально. И конечно, этот процесс должен был быть двусторонним. Если бы с самого начала со стороны русскоязычной части Украины присутствовало активное желание действовать самостоятельно и встречное движение – это могло бы изменить ситуацию, подвигнув Россию оказывать более решительную поддержку русскому большинству. Но этого не наблюдалось. Российская сторона присутствовала на Украине лишь в качестве частных инициатив некоторых общественных организаций, которые так же особо не имели поддержки со стороны российской власти, в результате никакой синергии так и не сложилось. Для сравнения: европейские НКО создавались почти во всех городах