Читать книгу - "Хроника - Салимбене де Адам"

Илии было то, что он, зная о предстоящем против него собрании министров, разослал по всей Италии послушания всем крепким братьям из мирян, которых он считал друзьями, чтобы они непременно прибыли на генеральный капитул. Ведь он надеялся на то, что они защитят его посохами. Понимая это, брат /f. 276d/ Арнульф, поддерживаемый папой Григорием, устроил так, что на генеральный капитул прибыли только те братья, кому надлежало по уставу[906], с подходящими и достойными товарищами, и он велел отозвать все послушания, отправленные Илией братьям из мирян. И в капитуле принял участие сам папа и выслушал братьев, предлагавших отстранить Илию и выбрать преемником его на посту генерального министра брата Альберта Пизанского. И было на этом капитуле принято множество общих установлений, но они не были упорядочены; и только по прошествии времени их привел в порядок брат Бонавентура[907], генеральный министр, и от себя он добавил немного, но в некоторых местах уточнил епитимьи. И в том же году после капитула произошло страшнейшее солнечное затмение, как я видел своими глазами, о чем я скажу ниже[908] на своем месте.

Когда брат Илия был еще генеральным министром, он, видя, что генеральный капитул собирается, вопреки его воле, послал сказать по обителям братьям, чтобы они, собравшись на своих капитулах, ежедневно после молитвы «Драгоценнейшая» [Pretiosa] поочередно внятно читали псалом: «Пастырь Израиля! внемли» (Пс. 79), потому что кажется, что в нем под метафорой «виноградник» упоминается орден, в этом месте: «Из Египта перенес Ты виноградную лозу, выгнал народы и посадил ее; очистил для нее место, и утвердил корни ее, и она наполнила землю. Горы покрылись тенью ее, и ветви ее как кедры Божии; она пустила ветви свои до моря и отрасли свои до реки». Короче говоря, кажется, что весь этот псалом относится к учению блаженного Франциска и к его ордену. И псалом имеет 20 стихов, то есть столько, сколько лет прожил блаженный Франциск в ордене. И то, что там говорится: «Лесной вепрь подрывает ее, и полевой зверь объедает ее» (79, 14), – понятно, что этот стих, без всякого сомнения, относится к плохому генеральному министру, каким был Илия: /f. 277a/ разрушитель, грабитель и расхититель ордена братьев-миноритов. И заметь, что, кроме него, в ордене братьев-миноритов не было ни одного плохого генерального министра; а он, полагавший, что всегда будет властвовать в ордене, подобно римскому папе, имеющему власть до смерти, просчитался. А этот стих псалма: «Да будет рука Твоя над мужем десницы Твоей, над сыном человеческим, которого Ты укрепил Себе» (79, 18), – относится к хорошему генералу, каковыми были все другие, кроме Илии.

Итак, в те дни перед генеральным капитулом мы с удовольствием читали упомянутый псалом в течение всего месяца, чего на моей памяти не было ни после, ни до этого. Если бы это делалось перед любым другим генеральным капитулом, я не посчитал бы это несообразным, а особенно после ухода генерального министра. И если бы после псалма и молитв «Слава Отцу» и «Как было вначале» произносили антифон «Плачь, бедный народ», стих «Молись за нас, блаженный Франциск», молитву «Боже, Который церковь Твою блаженного Франциска». А в другие времена, при жизни генерального министра, после псалма пусть бы произносили стих «Да будет рука Твоя над мужем десницы Твоей» и респонсорий «Над Сыном человеческим, Которого Ты укрепил Себе, Господи, услышь молитву мою. Господь с вами»; и мы молились бы: «Боже Всемогущий Бессмертный! Смилуйся над рабом Твоим, министром нашим» и пр. «Господи, просим Тебя коленопреклоненно, удостой моления наши небесной милости Твоей, да увидим мы, что и как следует делать, и да будем здравствовать для исполнения увиденного. Ради Христа, Господа нашего».

О том, что папа Григорий IX отлучил от Церкви брата Илию за то, что он стал сторонником отлученного императора Фридриха

Десятым недостатком брата Илии было то, что после отрешения его от должности генерального министра он повел себя не со смирением и терпением, но полностью присоединился к императору Фридриху, отлученному от Церкви папой Григорием IX[909]. С ним он ездил верхом и с ним проводил время, облачившись в одеяние ордена, с некими братьями из своей челяди; это вызывало возмущение папы, /f. 277b/ Церкви и ордена его, и особенно потому, что император уже был отлучен и осаждал в те дни Фаэнцу и Равенну[910]; а этот презренный Илия неотлучно находился при войске императора, давая императору советы и оказывая ему внимание. Этим он подал такой дурной пример невежественным людям и другим мирянам, что, казалось, исполнились слова сына Сирахова, 19, 3: «Гниль и черви наследуют его, и дерзкая душа истребится». В самом деле, невежды и отроки и отроковицы при встрече с братьями-миноритами на дорогах Тосканы распевали, как я слышал раз сто:

Теперь у нас Илья в примете,

Который худо жил на свете.

И огорчались добрые братья, и истинно гневались до смерти, когда слышали такое. Ведь они видели, что исполнилось слово Господне, Мф. 5, 13: «Вы – соль земли. Если же соль потеряет силу, то чем сделаешь ее соленою? Она уже ни к чему негодна, как разве выбросить ее вон на попрание людям». Вот почему папа Григорий вынужден был отлучить Илию от Церкви.

Одиннадцатым недостатком брата Илии было то, что он пробавлялся алхимией и тем опозорил себя. И в самом деле, где бы он ни услышал, что в ордене есть какие-нибудь братья, которые, будучи мирянами, знали что-нибудь об этом предмете, или об этом искусстве, он посылал за ними и удерживал их при себе в григорианском дворце. Ибо папа Григорий IX распорядился построить большой дворец в обители братьев-миноритов в Ассизи, как из-за почитания блаженного Франциска, так и для того, чтобы там останавливаться во время приездов в Ассизи. В этом дворце было много покоев и укромных мест, в которых Илия удерживал упомянутых братьев, да и многих других; это было нечто вроде «совета прорицательницы». Вменится ему это в вину, сам увидит! /f. 277c/

О том, как брат Илия желал оправдать свои недостатки нападками на орден

Двенадцатым недостатком брата Илии было то, что он, странствуя с императором после своего низложения, однажды пришел в какую-то обитель братьев-миноритов и, собрав братьев на капитул, начал доказывать им свою невиновность, и как братья несправедливо отрешили его. И начал он свою речь так: «Ужасное, чего я ужасался, то и постигло меня; и чего я боялся,