Читать книгу - "Хроника - Салимбене де Адам"

удалился /f. 278c/ со своим товарищем, и все, что он видел и слышал, по порядку рассказал генеральному министру.

И вот по прошествии времени брат Илия скончался[916]. Еще раньше он был отлучен от Церкви папой Григорием IX. Теперь он знает, оправдан ли он и хорошо ли он позаботился о душе своей[917]. Пожалуй, сам увидел! Ибо, как написано о Боге, 1 Тим. 2, 4, что Он «хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины», так написано и то, что «Он не поддерживает нечестивых», Иов. 36, 6. Ведь есть иные, не желающие вести добропорядочную жизнь, а в конце ее надеются примириться с Богом, но обнаруживают свое заблуждение, как говорит апостол, Рим. 1, 28: «И как они не заботились иметь Бога в разуме, то предал их Бог превратному уму – делать непотребства», то есть чтобы они не надеялись. Посему Беда говорит[918]: «Поскольку человек не захотел поступать хорошо, пока он мог, наказан он тем, что не сможет, когда захочет». Вот почему Господь говорит, Втор. 32, 20: «Сокрою лице Мое от них [и] увижу, какой будет конец их». О том же, Иер. 18, 17: «Спиною, а не лицем обращусь к ним в день бедствия их». И это не без причины, ибо они так же поступили и с Господом, как сказано, Иер. 2, 27: «Они оборотили ко Мне спину, а не лице». Но иначе Он поступает с праведными. Посему Тов. 2, 18[919]: «Мы – дети святых и ожидаем той жизни, которую Бог дарует тем, кто всегда верен Ему».

Далее, по прошествии времени, поскольку, как сказано, Еккл. 8, 6, «для всякой вещи есть свое время и устав», некий кустод приказал вырыть тело брата Илии и бросить в навозную яму согласно тому, что сказано об Иоакиме, сыне Иосии, царя Иудейского, Иер. 22, 19: «Ослиным погребением будет он погребен; вытащат его и бросят далеко за ворота Иерусалима».

Ежели кто спросит, на кого по облику был похож сей брат Илия, мы скажем, что его вполне можно уподобить брату Уго из Реджо /f. 278d/ по прозвищу Уго Соломинка[920]. Сей Уго в миру был учителем грамматики, и великим шутником, и великим краснобаем, а в ордене братьев-миноритов он был известным и превосходным проповедником; своими проповедями и примерами он опровергал и посрамлял хулителей ордена. В самом деле, когда некий магистр Гвидо Бонатти из Форли, именовавший себя философом и астрологом, бранил[921] проповеди братьев-миноритов и проповедников, брат Уго привел его в такое замешательство в присутствии всего университета и населения Форли, что все то время, пока брат Уго находился в тех краях, тот не только не осмеливался говорить, но даже и появляться. Брат Уго был неистощим по части пословиц, басен, примеров, и они превосходно звучали в его устах, потому что все это он говорил уместно, прилагая к людским нравам. Язык его был красноречив и приятен, и народ охотно его слушал. Министры же и прелаты ордена не любили его, ибо он говорил притчами и посрамлял их пословицами и примерами. Но они мало заботили его, потому что был он человеком прекрасной жизни.

Да будет достаточно того, что сказано о брате Илии. Ибо в наше намерение входило поведать в подходящий момент о генеральных министрах ордена блаженного Франциска, а об Илии, который был одним из них, а также принял меня в орден, было так много исторических сведений, что я и захотел прежде всего рассказать о нем, дабы, свалив этот груз, мне легче было продолжать начатую историю. А брат Илия принял меня в орден в лето Господне 1238, в XI индикцион. Теперь же приступим к следующему году.

ЗДЕСЬ КОНЧАЕТСЯ КНИГА О ПРЕЛАТЕ, в которой содержится много полезного как о хороших, так и о плохих прелатах. /f. 279a/

О большом солнечном затмении

В лето Господне 1239 был отлучен от Церкви папой Григорием IX император Фридрих[922]. За морем были побеждены французы[923]. Был отстранен генеральный министр ордена братьев-миноритов брат Илия и на его место поставлен брат Альберт Пизанский. Произошло солнечное затмение, во время которого солнце померкло страшно и ужасно, и появились на небе звезды, как я, брат Салимбене из Пармы, видел собственными глазами, когда был в городе Лукке[924], что в Тоскане. Я пребывал к тому времени в ордене братьев-миноритов уже год и еще столько дней, сколько их есть от праздника Сретения [2 февраля] до дня солнечного затмения в пятницу, в третий день от начала июня, в девятом часу; и казалось, что наступила темная ночь; и все мужчины и женщины пребывали в великом страхе и ходили обезумевшие от большого горя и ужаса. И многие под влиянием страха пришли на исповедь и каялись в своих грехах. И мирились друг с другом те, кто пребывал в раздоре. И господин Манфредо да Корнаццано из Пармы, бывший в то время подеста города Лукки, взяв крест в руки, шествовал в процессии с братьями-миноритами и другими монахами и клириками по городу Лукке, и сам читал проповедь о страстях Христовых, и мирил враждующих. Это я видел своими глазами, потому что был там; и со мной был мой брат, Гвидо де Адам, принявший постриг, а также брат Эгидий Фассо из Пармы, и господин Доммафол де Мийяно, и господин Якопо да Малузо, двоюродный брат моей матери. Все они были адвокатами, то есть судьями, /f. 279b/ при упомянутом господине Манфредо, подеста Лукки.

Этот господин Манфредо был особым благодетелем братьев-миноритов, равно как и госпожа Ауда, его жена, сестра господина Бартоло Тавернери. Это я видел своими глазами в обители братьев-миноритов в замке Медесано. Там были и другие знатные рыцари и дамы, которые принесли много добра братьям-миноритам. Да воздаст им Господь в день воздаяния праведным!

О деяниях императора Фридриха Второго

В том же году император Фридрих с пармцами и моденцами, с 200 всадниками и 100 пехотинцами из Реджо осаждал в июле, августе и сентябре замок Пьюмаццо и замок Кревалькоре. Оба названных замка, принадлежавшие болонцам, были разрушены. Вот откуда пошла присказка шахматистов: «Хожу через Виньолу, беру Пьюмаццо»[925]. В том же году, когда император с пармцами, моденцами и реджийцами осаждал замки Пьюмаццо и Кревалькоре, пришли болонцы и спалили борго Сан-Пьетро близ Модены, возле самых ворот названного города. В том же году жителями Модены и Пармы при