Читать книгу - "Хроника - Салимбене де Адам"

то и пришло ко мне. Нет мне мира, нет покоя, нет отрады: постигло несчастье», Иов. 3, 25–26. Далее он повел свою речь так, как хотел и как ему было угодно, непрерывно восхваляя себя и браня орден. И последовал ему ответ, вытекающий из того, что он сказал, ибо «сердце мудрого знает и время и устав», Еккл. 8, 5. Итак, отвечавший сказал: «“Чего страшится нечестивый, то и постигнет его, а желание праведников исполнится”, Притч. 10, 24. Ты не перестал притворяться, не замолчал, не успокоился, но бранил орден свой, и обесславил себя, и подал плохой пример мирянам, и привел в волнение всех. Посему тебя заслуженно “постигло несчастье” (Иов. 3, 26). А так как ты содеял много зла, “за то вокруг тебя петли, и возмутил тебя неожиданный ужас, или тьма, в которой ты ничего не видишь, и множество вод покрыло тебя”, Иов. 22, 10–11. Так знай же, что твоего оправдания мы ни в коем случае не принимаем, ибо написано, Сир. 32, 19: “Человек грешный уклоняется от обличения и находит извинение, согласно желанию своему”. Так и ты, несчастный, оправдываешь себя, тогда как должен был осознать свою вину, ибо сказано в Писании, Сир. 20, 2–3: “Как хорошо /f. 277d/ обличенному показать раскаяние! Ибо он избежит вольного греха”. Вот ты следуешь за отлученным императором и покинул свой орден, тогда как Господь говорит, Лк. 9, 62: “Никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, не благонадежен для Царствия Божия”. Посему апостол говорит, Флп. 3, 13–14: “Только, забывая заднее и простираясь вперед, стремлюсь к цели, к почести вышнего звания Божия во Христе Иисусе”». Выслушав это, Илия ответил: «Как я вижу, ты мне не друг». Брат сказал ему в ответ: «Воистину я тебе не друг, ибо в Писании сказано, Сир. 20, 16: “У глупого не будет друга, и не будет благодарности за его благодеяния”»[911]. Илия в ответ сказал: «И ты не страшишься говорить такое?» Брат ему сказал: «Нет, ибо я говорю это, почитая Бога моего и орден мой. Да и мудрец говорит, Притч. 29, 25: “Боязнь пред людьми ставит сеть; а надеющийся на Господа будет безопасен”. И Ис. 51, 12: “Кто ты, что боишься человека, который умирает, и сына человеческого, который то же, что трава?” Лучше бы тебе, несчастный, как говорит мудрец, Притч. 16, 19, “смиряться духом с кроткими, нежели разделять добычу с гордыми”». Услышав это, Илия покраснел и удалился посрамленный, не зная, как можно разумно на это ответить. А когда он уходил, брат сказал ему: «“Уходи, уходи, убийца и беззаконник! Господь обратил на тебя” все зло твое, “и вот, ты в беде, ибо ты – кровопийца” и Велиал[912], 2 Цар. 16, 7–8». Обернулся к нему Илия и говорит: «Кто принял тебя в орден?» Брат ему в ответ: «Не ты, который оставил орден свой и скитаешься по свету, и потому простонародье распевает о тебе:

Теперь /f. 278a/ у нас Илья в примете,

Который худо жил на свете.

Так иди же своей дорогой, брат-муха, и поразмысли над словами мудреца, Притч. 14, 32: “За зло свое нечестивый будет отвергнут, а праведный и при смерти своей имеет надежду”, таким и я буду с соизволения Господа, ибо “это покой Мой на веки: здесь вселюсь, ибо Я возжелал его” (Пс. 131, 14). О тебе же сказано в Писании, Сир. 13, 21: “Какое общение у человека святого с псом?”[913] Воистину, никакого, ибо о святом говорится: “Но Ты, Святый, живешь среди славословий Израиля” (Пс. 21, 4). О псах же говорится, Апок. 22, 15: “А вне – псы и чародеи, и любодеи, и убийцы, и идолослужители, и всякий любящий и делающий неправду”». Услышав это, Илия онемел и ушел посрамленный. А тот, кто так смело отвечал брату Илие, был брат Бонавентура из Форли, и это я слышал из его собственных уст.

О том, что брат Илия никогда не изъявлял желания воссоединиться со своим орденом

Тринадцатым недостатком брата Илии было то, что он никогда не изъявлял желания воссоединиться со своим орденом, но постоянно, до конца своей жизни, пребывал в упорстве своем. А когда генеральный министр брат Иоанн Пармский[914], выказав ему всяческую милость и всевозможное расположение, послал к нему брата Герарда из Модены, который был одним из первых членов ордена и близок к Илии, с просьбой, чтобы тот ради любви к Господу и ради блаженного Франциска и для блага своей души подал хороший пример и вернулся в орден, Илия в ответ сказал брату Герарду: «Я слышал столько лестного о почтенном отце Иоанне Пармском, что не отказался бы пасть ниц к стопам его и повиниться, полагаясь на его благосклонность, но меня беспокоит, как бы министры провинций, которых я обидел, не надругались надо мной, заковав /f. 278b/ меня в железо, посадив в темницу и кормя “скудно хлебом и скудно водою” (3 Цар. 22, 27). Кроме того, я оскорбил римскую курию; мне известно, что кардинал-протектор ордена предлагал наложить на меня покаяние. К тому же я не хочу лишиться милости императора, которую он мне оказывает».

Итак, брат Герард из Модены провел весь этот день в обители Челла- ди-Кортона в доверительной беседе с братом Илией, стараясь по мере сил склонить и убедить его и всех его близких подчиниться предписаниям ордена, по слову Писания, Притч. 21, 12[915]: «Праведник наблюдает за домом нечестивого, чтобы отвратить нечестивых от зла». И у Иакова сказано, 5, 19–20: «Братия! если кто из вас уклонится от истины, и обратит кто его, пусть тот знает, что обративший грешника от ложного пути его спасет душу от смерти и покроет множество грехов». Но брат Герард трудился понапрасну, ибо Илия не согласился по приведенным выше причинам и чтобы исполнилось слово Писания: «Не восхотел благословения, – оно и удалится от него» (Пс. 108, 17); и Апок. 22, 11: «Неправедный пусть еще делает неправду; нечистый пусть еще сквернится». После беседы брат Герард провел там всю следующую ночь без сна, и, как потом рассказывал, ему казалось, что по дому и обители всю ночь бегали туда и сюда, подобно нетопырям, бесы; он даже слышал их голоса, «и объял» его «ужас и трепет, дыбом стали волосы» на нем, «и потряс все кости» его, Иов. 4, 14–15. С наступлением утра он попрощался и поспешно