Читать книгу - "Хроника - Салимбене де Адам"

чтобы они делали это с радостью, а не воздыхая, ибо это для вас неполезно”».

О легкомыслии некого архиепископа, не достойном подражания

Но есть иные, которые, будучи прелатами, совершают такие же легкомысленные поступки, что и раньше, когда они были простыми монахами. Таков был святой Луп[863], архиепископ Санса, о котором читаем следующее: «Когда же все в курии сильно клеветали на него, что он-де сверх меры любит девицу, посвятившую себя Богу, дочь своего предшественника, он в присутствии клеветников обнял эту девицу и поцеловал ее, сказав: «Человеку с чистой совестью чужие слова не наносят никакого вреда». Он любил ее чистейшей любовью, ибо знал, что она страстно любит Бога». Но сказано, Притч. 26, /f. 272c/ 11: «Как пес возвращается на блевотину свою, так глупый повторяет глупость свою».

Итак, что касается этого предмета, следует поступать так, как учит блаженный Франциск[864]. А он говорит: «Благо – от многого отказаться, дабы не повредить мнению». «Ибо не все полезно для всех, и не всякая душа ко всему расположена», Сир. 37, 31. Посему апостол говорит, 1 Кор. 6, 12: «Все мне позволительно, но не все полезно». И ниже, 10, 23: «Все мне позволительно, но не все назидает». Посему он говорит, 1 Кор. 13, 11: «Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал; а как стал мужем, то оставил младенческое».

Заметь, что в «Книге равеннских архиепископов»[865] я неоднократно читал, что некий равеннский архиепископ достиг такой старости, что лепетал словно младенец. Ибо он совершенно впал в детство. Когда император Карл Великий собирался посетить Равенну и разделить с ним трапезу, клирики попросили своего архиепископа, проявив достоинство и показав хороший пример, воздержаться в присутствии великого императора от легкомысленного поведения. На что он сказал: «Вы хорошо говорите, чада, хорошо; я так и поступлю». И когда они сидели рядом за столом, архиепископ дружески коснулся рукой своей плеча Карла со словами: «Кусай, кусай, господин император!» А когда император спрашивал у присутствующих, что это он говорит, они ответили, что «из-за весьма преклонного возраста он на детский манер приглашает его вкусить пищи». Тогда император с веселым выражением лица обнял его и сказал: «Вот подлинно Израильтянин, в котором нет лукавства» (Ин. 1, 47).

Не такое мнение высказал некий юноша об Иоанне Евангелисте, когда тот играл с птицей, как ребенок. Об этом рассказывается так[866].

Когда блаженному /f. 272d/ Иоанну кто-то принес живую птицу, называемую куропаткой, и он, как бы поглаживая, касался и трогал ее, некий юноша при виде этого со смехом сказал своим сверстникам: «Смотрите, как этот старик играет с птицей, словно ребенок». Блаженный Иоанн, духом своим поняв это, подозвал юношу к себе и спросил, что у него в руке. Когда тот ответил, что у него в руке лук, Иоанн спросил: «Для чего он тебе?» А юноша: «Из него мы пускаем стрелы в птиц и животных». «Каким образом?» – спросил у него апостол. Тогда юноша принялся натягивать лук, и, натянув, держал в руке. Но поскольку апостол ничего ему не говорил, юноша ослабил лук. Иоанн ему: «Почему, чадо, ты ослабил лук?» Юноша ему в ответ: «Потому что чем дольше он натянут, тем слабее он становится для метания стрел». В ответ на это апостол: «Так и дряхлый человек имел бы меньше силы для созерцания, если бы, постоянно пребывая в напряжении, не позволял себе иногда снизойти к своей дряхлости. Ведь и орел летает быстрее всех птиц и видит солнце более зорко, и, однако, по природной необходимости спускается вниз. Так и человеческая душа, на короткое время отвлекаясь от созерцания, из-за частой перемены более пылко устремляется к небесному». Подобный пример о некоем лучнике есть, как будто, в житии святого Антония[867]. Стих: Чтобы ударить сильней, тетиве расслабление нужно. Но вернемся к нашему изложению.

О том, что прелат не должен иметь трех качеств: вспыльчивости, жадности и гордыни

Для того чтобы прелат был достойным и подходящим, он должен быть совершенно свободен от трех качеств: вспыльчивости, жадности и гордыни.

О недопустимости вспыльчивости

О вспыльчивости следует знать, что дружба со вспыльчивым человеком недопустима. Как велика сила гнева? По этому поводу мудрец говорит /f. 273a/, Притч. 22, 24–25: «Не дружись с гневливым и не сообщайся с человеком вспыльчивым, чтобы не научиться путям его и не навлечь петли на душу твою». Не без причины запрещается дружба со вспыльчивым человеком, ибо сын Сирахов говорит, 28, 10: «Ибо раздражительный человек возжжет ссору; человек грешник смутит друзей и поселит раздор между живущими в мире». То же, Притч. 15, 18: «Вспыльчивый человек возбуждает раздор, а терпеливый утишает распрю». То же, Притч. 18, 15[868]: «Но кто сможет терпеть дух, легко вспыхивающий гневом?»

Но иной говорит: «Я от природы раздражителен, и если прихожу в гнев, то не могу поступать иначе, ибо Бог дал мне такой нрав». На это у нас есть многочисленные возражения. Во-первых, Иероним говорит так[869]: «У пророка Давида мы читаем: “для извинения дел греховных” (Пс. 140, 4) многие приводят как бы справедливые оправдания своих грехов, дабы казалось, что они грешат по необходимости в том, в чем погрешают по своей воле. Господь – исследователь сердца и чресел – видит в каждом будущие помыслы».

Во-вторых, потому что Господь порицает Каина за гнев, говоря, Быт 4, 6: «Почему ты огорчился? и отчего поникло лице твое?» И добавил немного дальше о власти гнева: «Он влечет тебя к себе, но ты господствуй над ним» (4, 6). То же, Иов. 36, 18: «Да не поразит тебя гнев Божий наказанием! Большой выкуп не спасет тебя». Еще: «Перестань гневаться и оставь ярость; не ревнуй до того, чтобы делать зло» (Пс. 36, 8). То же, Еккл. 11, 10: «И удаляй гнев[870] от сердца твоего, и уклоняй злое от тела твоего». Посему заметь, что если бы человек не мог сопротивляться гневу, то Господь не запрещал бы гневаться во стольких местах Библии. Вот почему блаженный Иаков говорит, Иак. 1, 19–20: «Всякий человек да будет скор на слышание, медлен на слова, медлен на гнев, ибо гнев человека не творит правды Божией». Об этом говорит и мудрец, Притч. 27 /f. 273b/, 3–4: «Тяжел камень, весок и песок; но гнев глупца тяжелее их обоих. Жесток гнев, неукротима ярость; но кто устоит против ревности?» А