Читать книгу - "Шпион в архиве: Как один человек пытался убить КГБ - Гордон Корера"

унесли миллионы жизней. Неподалеку от его родной деревни, в губернском центре, городе Рязани, на территории женского монастыря расположился один из первых концлагерей большевиков. В других местах, под сенью исторических соборов и монастырей города, заседали трибуналы, выносившие приговоры, и действовали расстрельные команды, приводившие их в исполнение.

За пять лет до рождения Митрохина большевики во главе с Лениным захватили власть в России. Эта горстка людей верила, что ведет историю к ее неизбежному исходу, преображая не только Россию, но и весь мир. Большевики пришли к власти в 1917 году благодаря заговору тесно сплоченной группы и сохранили заговорщический менталитет. Они понимали зыбкость своего положения и то, что многочисленные враги, как внутри страны, так и за ее пределами, были полны решимости задушить их революционную мечту в колыбели.

С началом гражданской войны большевики столкнулись с остатками царского режима в лице Белой армии, националистическими восстаниями на окраинах огромной Российской империи и вмешательством Запада. Великобритания направила как свои войска, так и пеструю компанию шпионов-дилетантов и авантюристов, чтобы попытаться погасить пламя революции. Заговоры с целью убийств и мятежи породили у большевиков острое чувство уязвимости.

Необходимость защищать революцию привела к противоестественному рождению врага старика — этого зверя. Спустя шесть недель после прихода к власти, 20 декабря 1917 года, Ленин создал «Всероссийскую чрезвычайную комиссию по борьбе с контрреволюцией и саботажем», известную под аббревиатурой ВЧК. Ее «чрезвычайный» характер заключался в убеждении, что угрозы революции требуют создания органа, который на определенный период будет выведен за рамки традиционной морали и закона.

ВЧК была больше чем просто тайной полицией. По словам ее основателей, она являлась революционной террористической организацией. Ленин открыто использовал слово «террор» для описания того, что требовалось предпринять. «Разве можно делать революцию без расстрелов?» — спрашивал он. Для сохранения завоеваний революции требовались репрессии и насилие. ВЧК была его щитом и мечом. Ее задача заключалась не в сборе разведывательных данных, а в поиске и уничтожении врагов.

«Мы стоим за организованный террор — об этом надо сказать прямо». Это слова Феликса Дзержинского, человека, которому Ленин доверил стать первым руководителем ВЧК. Он родился в Польше, а вырос в Вильнюсе. Его дом находился всего в миле от здания, где позже разместится британское посольство, куда сто лет спустя придет Митрохин. Он не был головорезом. Он владел несколькими языками и когда-то мечтал стать католическим священником. Но в конце 1890-х годов его фанатичная преданность переключилась на марксизм. Как и для многих большевиков, настоящей школой жизни для него стали годы борьбы с царской секретной полицией, Охранкой, включая время, проведенное в ее тюрьмах. Охранка была мастером использования двойных агентов и обмана для внедрения в многочисленные революционные группы, противостоявшие царской власти. Ее агентов называли шпиками. Феликс писал в своем дневнике, что от общения с ними у него оставалось ощущение, будто его «осквернили человеческими нечистотами». Охранка не смогла остановить революцию, но преуспела в том, что пришедшие ей на смену люди, такие как Дзержинский, были одержимы страхом перед предательством, осознав, насколько глубоко были внедрены агенты в их собственные ряды.

В величественном и внушительном здании бывшего страхового общества в центре Москвы Дзержинский обустроил свою новую штаб-квартиру. Его стали называть Лубянкой. Вокруг его фигуры быстро возникла целая мифология. Его стали называть «Железным Феликсом», рыцарем революции, который спал прямо под своим рабочим столом, «святым большевизма», горевшим верой в то, что мировое зло можно искоренить ради установления нового порядка. Из этой смеси мифа и реальности, страха и насилия родилась могущественная сила, которая переживет не только самого Феликса, но и Советский Союз, которому он служил. Это был чекизм.

Что значило быть чекистом? Это означало понимать, что ты — последний рубеж обороны, наделенный особой миссией делать все необходимое для разгрома многочисленных врагов, замышляющих уничтожить партию или родину. От царизма до большевизма и далее это мировоззрение оставалось неизменным. Его многочисленные преемники часто цитировали слова Дзержинского о том, что у чекиста должны быть «холодная голова, горячее сердце и чистые руки». Это подразумевало, что чекисты неподкупны, ведя людей к миру, очищенному от несправедливости. Но прежде требовалось смыть слишком много грязи, расправиться со слишком многими вставшими на пути врагами и пролить слишком много крови все теми же чистыми руками.

Вера чекистов в то, что они служат высшей исторической цели, позволяла отбросить традиционные представления о справедливости. По мере того как страну захлестывал Красный террор, их фирменным почерком стала пуля в затылок. Они работали не путем расследования дел конкретных лиц, а исходя из принципа, что целые социальные классы, профессии или группы виновны по самой своей сути и подлежат ликвидации. «ЧК должна защищать революцию и побеждать врага, даже если ее меч при этом случайно упадет на головы невиновных», — говорил Дзержинский.

В год рождения Митрохина ВЧК умерла. По крайней мере, официально. 6 февраля 1922 года она была переименована в ГПУ, что положило начало череде превращений: сначала в ОГПУ, затем в НКВД, МГБ и, наконец, в свое самое известное воплощение — КГБ. Смена названий зачастую преследовала цель смыть пятна прошлого. Но истина, которую предстояло узнать Митрохину, заключалась в том, что, хотя ВЧК и задумывалась как «чрезвычайный», временный орган для стабилизации революции, она так и не умерла. Она лишь перешла из мира живых в мир мертвых, превратившись в потустороннего зверя, чей внешний облик менялся, но чье темное сердце продолжало биться. Словно в подтверждение этого, несмотря на все смены вывесок в течение последующего столетия, те, кто служил этому зверю, неизменно называли себя все так же: чекистами.

В этот мир и родился Митрохин — мир заснеженных лесов и кровавого красного террора чекистов. Одним из которых ему предстояло стать. Он знал, что пока не может рассказать этим людям в Вильнюсе об этом пути и о чудовище. Осторожнее. Поэтому пока он ограничился лишь своим именем.

8.

Сумка.

Вильнюс, апрель 1992 года.

У двух сотрудников МИ-6 теперь, по крайней мере, было имя человека, сидевшего напротив них в посольстве. Его можно было прогнать по картотекам в Сенчури-хаус, чтобы проверить, нет ли там каких-либо упоминаний. Он также предоставил им дополнительные доказательства. Человек, назвавшийся Василием Митрохиным, передал свое пенсионное удостоверение, паспорт и партийный билет. Это было хорошим знаком. Пусть он говорил и немного, но это