Читать книгу - "Шпион в архиве: Как один человек пытался убить КГБ - Гордон Корера"

отслужить лишь в одной командировке. Вероятнее всего, к ее концу КГБ уже вычислял, что они работают на МИ-6. Так что если старик все-таки был подставой, не хотелось «светить» кого-то из ценных молодых сотрудников. Гораздо разумнее было найти ветеранов, которые уже были «засвечены» или чьим разоблачением перед противником можно было пренебречь. Людей, которые прошли огонь и воду и умели за себя постоять. Тех, кто за милю чуял неладное. И нашлись два человека, идеально подходившие под это описание. Они представляли собой довольно странную парочку, но свое дело знали отлично.

На одном из совещаний на закате холодной войны Колин Макколл высказал мысль о том, что, поскольку КГБ больше не представляет прежней угрозы, МИ-6 тоже следует пойти по пути налаживания контактов с бывшими противниками, как это сделали американцы. Они могли бы обмениваться информацией и совместно бороться с терроризмом, предложил он. «Сэр, эти гады никогда не изменятся, — подал голос один скептически настроенный офицер. — Не делайте этого. Они будут использовать эти встречи только для того, чтобы выяснить, как работают наши люди и кто они такие», — предупредил ветеран.

Джеймс — по крайней мере, это было одно из имен, под которыми он работал, — находился уже на закате своей долгой карьеры, когда взял слово на том совещании. Большую ее часть он провел, гоняясь за русскими по самым отдаленным уголкам земного шара. Он был офицером МИ-6 старой школы — из тех, кого с удовольствием изобразил бы в карикатурном виде Джон Ле Карре. Бывший военный, высокий, красноречивый, он сохранил былую привлекательность, даже разменяв шестой десяток. Костюмы он шил на Севил-Роу, а рубашки покупал на Джермин-стрит. Он был искушен в житейских делах и весьма неравнодушен к дамам. Из-за этого его личная жизнь была довольно запутанной. В свое время он без особого восторга воспринял новость о том, что женщин стали допускать на ускоренные курсы подготовки молодых офицеров.

В Азии, Африке и на Ближнем Востоке его главной мишенью почти всегда был Советский Союз. Вербовка агентов и руководство ими непосредственно в Москве были практически невозможны из-за тотальной слежки КГБ, поэтому вся игра сводилась к поиску работавших за границей советских чиновников, которых можно было перевербовать. Недавно он официально вышел на пенсию, но его оставили работать по контракту как надежного и опытного сотрудника, делая его тем, кого называют «восстановленным в строй». В этом были свои плюсы. Он был уже немолод, но отлично знал правила игры, а теперь, если бы его поймали во время довольно рискованных поездок, которые он совершал, у службы появился бы дополнительный уровень правдоподобного отрицания причастности.

С распадом Советского Союза открылись новые воды для шпионской «рыбалки». Страны Балтии превратились в ключевую арену шпионской охоты, напоминающую Вену и Берлин времен ранней холодной войны. Внезапное обретение независимости и слабый пограничный контроль означали, что теперь можно лично встречаться с действующими агентами, которые раньше не могли выехать из России. Кроме того, появилась возможность изучить новые предложения о сотрудничестве от тех, кто раньше боялся покидать страну, а теперь решил воспользоваться шансом. За пару лет Джеймс совершит около двадцати поездок в Прибалтику. Во многих из них его сопровождал довольно необычный напарник по вильнюсской миссии — вторая половина этой странной парочки.

Роберт был совсем из другого теста. Достаточно было поговорить с ним всего несколько минут, чтобы понять: этот крупный, крепко сбитый мужчина солидного возраста, возможно, вовсе не шотландец, как утверждало одно из его оперативных имен. Особенно отчетливо это проявлялось, когда он рассказывал анекдоты. Его акцент — причудливое подражание тому, как, по мнению иностранца, должен говорить английский аристократ, — становился все гуще и гуще, стоило ему самому начать посмеиваться по ходу рассказа. К тому моменту, когда он наконец добирался до соли шутки, разобрать что-либо было уже почти невозможно: мешал и его собственный хохот, и то, что акцент неизбежно сползал обратно к его родному языку. Но по-настоящему примечательным в Роберте было то, что он был русским.

Роберт не был штатным офицером МИ-6. Он был тем, кого называют «агентом доступа» — человеком, которого привлекают для выполнения конкретной задачи в рамках миссии. Но обычным агентом его назвать было нельзя. Он обладал настолько мощной харизмой, что многим казалось, будто это он сам курирует офицеров, которые по идее должны были им руководить. Привлекать русского эмигранта к участию в различных операциях было шагом крайне нетипичным. Но Роберт обладал уникальными талантами. У него был дар, который Джеймс и другие со временем стали считать едва ли не суперспособностью. Он чуял кагэбэшника за сто шагов. Не буквально, конечно. Но почти. Он мгновенно определял их по походке и манере держать себя. Этот редкий талант достался ему нелегко. Роберт вырос в среде советской элиты, но вращался в кругах, которые то и дело навлекали на него неприятности, балансируя на грани дозволенного среди тех, кто пытался обхитрить систему. Столкновения с властями обернулись по меньшей мере одним отправкой на Лубянку, где он провел двое суток в камере столь крошечной, что она напоминала стоячий гроб.

К началу 1960-х годов он оказался втянут в теневой мир элитного черного рынка. Он научился ввозить в страну и вывозить из нее дефицитные товары. Для этого приходилось иметь дело как с сомнительными личностями со странными связями, так и с офицерами КГБ — только не с элитой из внешней разведки, а с сотрудниками ведомств, отвечавших за внутреннюю безопасность, погранконтроль и тому подобное. Именно это помогло ему отточить свое шестое чувство. Благодаря многолетнему опыту он не только за версту чуял кагэбэшников, но и прекрасно умел ладить с советскими чиновниками. Он знал, как с ними разговаривать, когда промолчать, а когда и пойти наперекор. Кроме того, он умел постоять за себя, если ситуация накалялась, и никогда не избегал потасовок. Он не просто владел русским языком, но и свободно ориентировался в региональных говорах и воровском жаргоне. Он не был политическим диссидентом, но питал глубокую неприязнь к советской системе и особенно к тем, кто ее охранял.

В 1960-х годах в Москве он познакомился с иностранкой. Они поженились, и в итоге он обосновался в Англии. Позже, окольными путями, его необычное прошлое и уникальные навыки привели его на службу в британскую разведку. Стопка фальшивых паспортов и средств маскировки, спрятанная в доме, внезапные сборы в дорогу по первому зову — все это стало неотъемлемой частью созданной им семейной жизни. Запах сигар, разносившийся по комнатам, всегда служил для его