Читать книгу - "Шпион в архиве: Как один человек пытался убить КГБ - Гордон Корера"

детей знаком: отец вернулся из очередного таинственного приключения. Больше всего на свете ему нравилось оставлять советских в дураках. Он умел быть жизнерадостным, но в глубине его души всегда тлела глухая злость — особенно на московских правителей, терзавших его родину. Руководство МИ-6 считало его человеком строптивым, но при этом абсолютно незаменимым. В том числе и поэтому его часто отправляли на задания вместе с Джеймсом, которому хватало хитрости, чтобы справляться с ним и вовремя сдерживать его, если желание Роберта ввязаться в открытое противостояние с бывшими соотечественниками заходило слишком далеко. Впрочем, Джеймс и сам прекрасно понимал, насколько зависит от Роберта и как сильно на него полагается — особенно с учетом того, что сам не владел языком, и это рождало в нем легкую досаду.

Они были своего рода друзьями — из тех, что шумно спорят, ссорятся впух и прах, а потом как ни в чем не бывало мирятся. Каждый считал, что напарник порой неоправданно рискует. Ни того, ни другого нельзя было назвать ангелом. Но в мутных водах, где они плавали, ангелам делать было нечего.

Под занавес холодной войны Роберт и Джеймс превратились в своего рода слаженный дуэт. Они не принадлежали к числу молодых и амбициозных карьеристов, но их колоссальный опыт делал их идеальными кандидатами для экстренных командировок. Их задачей было проверять «товар» — потенциальных перебежчиков и агентов, которые пачками появлялись тогда по всей Восточной Европе и на просторах бывшего СССР, — и определять, реальные они или фальшивые. Единственным местом, куда они никогда не совались, была сама Россия. Это было чересчур опасно.

Но и в этих поездках хватало риска. Джеймс всегда помнил о том, что люди, с которыми они встречаются в Прибалтике или где-то еще, могут быть подосланы другой стороной или оказаться «подставами», призванными заманить своих британских контактов в ловушку. А значит, всегда существовала вероятность «обработки» — жестокой взбучки или, что еще хуже, показательной расправы с целью проучить. Для Роберта угроза была куда серьезнее, чем для Джеймса. Его могли легко похитить и вывезти обратно в Россию, навстречу неизвестно какой участи.

Казалось, они идеально подходят для того, чтобы в апреле отправиться в Вильнюс в сопровождении технического специалиста, способного обеспечить зашифрованный канал связи с Сенчури-хаус. Их задача заключалась в том, чтобы проверить этого человека по фамилии Юрасов и решить, стоит ли он затраченных усилий.

6.

Ожидание

Вильнюс, апрель 1992 года.

ШПИОНАЖ — ЭТО ОЖИДАНИЕ. Седьмого апреля старик, согласно договоренности, должен был снова появиться. Джеймс и Роберт сидели в посольстве, стараясь не проявлять нетерпения. Утро сменилось днем, затем наступил вечер. Кофе сменился чаем, а затем и чем-нибудь покрепче. Но никто так и не пришел.

На следующий день они снова собрались рано утром. Еще один день томительного безделья. Скука и досада. Его неявка могла означать что угодно. Возможно, он был просто авантюристом. Или испугался в последний момент. А возможно, за ним установили слежку, и теперь он сидит в какой-нибудь сырой камере, где с ним творят бог весть что.

На следующее утро — 9 апреля — они снова ждали. На этот раз дверь открылась.

Джеймс впервые увидел этого человека. Он походил скорее на пожилого крестьянина, чем на кадрового разведчика. Всклокоченные, по большей части седые волосы. Тонкие усы. Водолазка и дешевый пиджак. Тихая, сосредоточенная манера держаться. За собой он тащил тележку, на которой лежала засаленная сумка. Короткое приветствие, и его провели в боковую комнату, специально подготовленную для этой встречи.

Роберт долго и пристально посмотрел на него, призвав на помощь свою «суперсилу». — Этот человек из КГБ, — тихо сказал он Джеймсу. Он видел это с первого взгляда.

Старик вел уединенную жизнь. Так было с самого детства. Но последние двадцать лет он не мог поговорить ни с одной живой душой — даже с собственной женой — о работе, которая стала его одержимостью. И теперь, оказавшись перед этими незнакомцами, он понимал, что ему придется отдать частичку самого себя.

Но какую именно часть? Он знал, что рассказывать им о звере еще слишком рано. Тот сопровождал его с самых ранних дней, перейдя в свое загробное полусуществование сразу после его рождения. Но они сочтут все это слишком странным и отмахнутся от него, если он заговорит об этом. Ему нужно было убедить их в серьезности своих намерений, но он понимал, что слишком много правды может их отпугнуть.

Однако время вымышленных имен теперь прошло.

Его звали не Юрасов, сказал он. Его звали Василий Митрохин.

Это он им скажет. Но не более того. Он еще не был готов раскрыть свою историю целиком. Только он сам знал, кто он такой и с чего все началось.

АКТ ПЕРВЫЙ.

Зверь.

7.

Рождение чекизма.

«Я РОДИЛСЯ В России в 1922 году, в деревне в Рязанской губернии, очень хорошей деревне в средней полосе России. Мне никогда не забыть бескрайние заливные луга и реку Оку — одну из великих рек европейской части России. Это красивейший край — прекрасные места. Я очень скучаю по ним и думаю о них постоянно».

В собственном представлении Василий Митрохин был и навсегда остался мужиком — потомственным крестьянином, чьей естественной средой обитания был русский лес. Он был вторым из пяти детей, родившихся в Юрасове, крошечной деревушке всего в несколько улиц. Чистота и дикая красота Рязанской земли, которую он считал самым сердцем России, всегда оставались для него домом. В окрестных лесах они с отцом собирали грибы, а в извилистой речушке неподалеку удили рыбу. Спустя много лет после отъезда и до самых последних дней он все так же неустанно мысленно искал те заснеженные леса своей юности.

Его собственный образ деревенской идиллии резко контрастировал с кровавой реальностью России, в которой он родился. Он появился на свет в стране, едва выходившей из периода потрясений: по ее просторам прокатилась разрушительная гражданская война, а голод, восстания и жестокие убийства