Читать книгу - "Русский мотор - Виктор Гросов"

подписи. В мастерской тем временем заканчивали длительную пробу первой переносной установки. Несколько раз я подходил к ней вместе с Серовым и его механиком, сверял показания, слушал двигатель при перемене нагрузки. Он работал ровно.

Пока мотор остывал перед заключительным осмотром, мы вернулись к столу. Серов уточнил порядок получения обеих установок. Я объяснил, что окончательно подтвердим его после проверки открытых узлов. Расчеты по этому заказу лежали отдельно от уже оформленных бумаг Елисеевых и Беляева.

Глухов велел Михаилу приступить к осмотру.

Молодой рабочий придвинул журнал к инструменту, открыл страницу с отметками, сделанными до испытания, и только после этого взялся за дело. Прежде мне приходилось напоминать ему, чтобы не надеялся на память и не торопился объявлять работу законченной. Сейчас он сам сверял каждое место с записью. Глухов стоял рядом, наблюдая, но не вмешивался.

Лаптев подвинул ко мне подготовленный акт на первую установку Серова. До подписи оставалось дождаться результатов осмотра и вписать последние сведения. Я прочел верхние строки, взял перо, чтобы перенести заводской номер из журнала, и услышал голос Михаила.

Он позвал старшего мастера негромко. Глухов сразу наклонился к открытому узлу.

Я задержал перо над бумагой.

Михаил показывал что-то возле перехода от тонкой части вала к утолщению. Глухов взял ветошь, протер металл, повернулся к свету и снова нагнулся. Серов заметил, куда я смотрю, и первым отошел от стола.

— Николай Александрович, акт пока не подписывайте, — сказал Глухов. — Посмотрите здесь.

Я положил перо.

Михаил уступил мне место и раскрыл журнал на записи перед испытанием. Этот участок он осматривал сам; поверхность была чистой. Я помнил и запись, и размеры детали — еще недавно проверял их вместе с расчетом.

Возле закругления темнела тонкая линия.

Я провел по ней ветошью, потом повернулся так, чтобы свет падал сбоку. Серов стоял возле моего плеча и молчал. Я наклонился ближе, надеясь увидеть край царапины, след инструмента, что-нибудь знакомое, чему можно было сразу дать объяснение.

После повторной протирки металл заблестел.

Линия осталась.

Глава 23

Черта тянулась вдоль закругления и пропадала под валом. Я передвинул лампу, надеясь, что при другом свете она окажется царапиной. Блик скользнул по металлу; черта осталась.

— Миша, покажи, как ты смотрел.

Ученик принял у меня лампу и отвел ее в сторону. Теперь повреждение проступило отчетливее. Глухов наклонился рядом, упершись ладонями в верстак.

— Резцом могло прихватить, — предположил старший мастер и потянулся за мелким напильником.

Я придержал его руку.

— Пока оставь. Откроем второй.

Степан Трофимович посмотрел на меня, затем положил инструмент. Мы оба понимали, что след резца следовало бы увидеть еще при сборке. В журнале напротив этого места стояла отметка об осмотре.

Серов наблюдал с другой стороны установки. Строительный подрядчик приехал за двумя переносными моторами для насосов, а теперь ждал, пока изготовитель разберется, что именно собирался ему отдать.

— Трещина? — спросил Терентий Алексеевич.

— Похоже. Сейчас проверим второй вал.

Он подозвал своего механика. Тот снял сюртук, повесил на спинку стула и подошел к Глухову. Михаил уже принес ключи.

Я отошел к столу за чертежом. Перо лежало там, где я его оставил; возле кончика расплылось маленькое чернильное пятно. Хорошо хоть бумагу успел отодвинуть. Совершенно ненужная мысль, но я задержался на ней, прежде чем развернуть лист.

Мне хотелось найти ошибку в изготовлении. Хоть один размер, который рабочие сняли неверно, — тогда можно было бы сердиться, назначать переделку, требовать объяснений. Я поймал себя на этом желании и с досадой разгладил загнувшийся угол.

У перехода от тонкой части вала к утолщению стоял размер, вписанный моей рукой.

Весной я убирал из конструкции все, что считал излишним. Серову нужны были моторы для тесных строительных площадок: поднять, пронести между штабелями, переставить к другому насосу. Обычное тяжелое исполнение его как раз и не устраивало. Я изменил вал, облегчил опоры, подогнал остальные части. Получилось компактно. На предварительных пробах машина работала исправно, и я успел полюбить ее раньше, чем закончил проверять.

Во второй установке черта оказалась короче и бледнее. Глухов протер поверхность, повернул вал, потом уступил место мне. Я взял увеличительное стекло. Повреждение начиналось у такого же закругления.

Уже два.

Во дворе крикнули вознице, чтобы подавал ближе. Там все еще собирались грузить наши моторы.

Я вышел к двери и велел пока вывозить только обычные. Две переносные установки остаются на заводе.

Когда вернулся, Глухов проверял размеры по чертежу. Михаил держал журнал раскрытым на записях испытаний. Серов стоял рядом с учеником и смотрел поверх его плеча.

Мы промерили оба вала. Затем я прошел по записям: нагрузка, время работы, остановки, повторные пуски. Миша заносил все старательно, местами даже чересчур подробно. Прежде эта обстоятельность меня раздражала; теперь я искал глазами каждую лишнюю пометку.

Размеры совпали. Порядок проверки тоже был выдержан.

Насос нагружал вал рывками, снова и снова. На первых пробах деталь держалась, а после долгой работы повреждение начало выходить наружу. Я оставил слишком малый запас именно там, где усилие приходилось на переход толщины.

В прежней жизни такие вещи мне попадались. Владельцы сломавшихся машин обычно уверяли, что еще вчера все работало прекрасно. Я выслушивал, кивал и объяснял, как металл может выдержать одно усилие и сдаться после множества повторений.

Сегодня объяснять предстояло себе.

— По рисунку все, — сказал Глухов, возвращая мерительный инструмент в футляр.

— Вижу.

Серов провел пальцем по краю чертежа.

— Заменить можно?

— Можно. Вопрос — чем и когда.

Я сразу подумал о прежнем тяжелом исполнении. Оно было проверено настоящей работой. Но взять из него один вал и вставить сюда не получится: другие посадки, другие опоры. Проще поставить весь прежний узел, а там уйдет и выигрыш в весе.

Можно переделать облегченный. Увеличить сечение, иначе выполнить переход, проверить, что получится в сборке. Я уже видел несколько вариантов, и от этого стало чуть легче.

Потом вспомнил, что каждый из них придется испытывать заново.

Терентий Алексеевич спросил о сроке.

Я чуть было не ответил: к концу недели. Очень удобные слова. Покупатель успокоится, я получу несколько дней, а там уж как-нибудь…

— Сейчас срока не назову, — сказал я. — Надо переделывать и повторять долгую пробу.

Серов вынул часы. Посмотрел, убрал в карман.

— У меня с завтрашнего дня люди назначены.

— Знаю.

— Тогда поедемте со мной. Посмотрите, что я под ваши моторы приготовил.

Сначала следовало закончить