Читать книгу - "Русский мотор - Виктор Гросов"

искренним возмущением, что она рассмеялась. Я тоже улыбнулся и вдруг смог рассмотреть фотографию целиком, а не только ноги Аркадия.

Вера положила передо мной второй снимок. Я сидел на студийном стуле, она стояла возле меня, положив руку на спинку у моего плеча. Вспомнились верхний свет из окон, ожидание перед камерой, замечания Аркадия, мешавшие фотографу. Тогда я хотел, чтобы все поскорее закончилось и можно было двигаться дальше по нашим делам. Сейчас долго смотрел на карточку, удерживая ее за края перевязанной рукой.

Позднее Вера поставила снимок на письменный стол и села рядом. Осторожно коснулась повязки, спросила, сильно ли болит.

Я покачал головой и притянул ее к себе. Она устроилась у моего плеча, а я уткнулся лицом в ее волосы. Из гостиной доносились голоса Лизы и Аркадия. Я слушал их, гладил Веру по спине и понемногу отпускал то напряжение, от которого уже ломило шею.

Она ничего не расспрашивала. Только, когда я обнял ее крепче, обхватила меня обеими руками.

Наутро я отправился на завод раньше, чем собирался. Дома все было устроено: Аркадий спал, Лиза уже распоряжалась завтраком для него, Вера собиралась в лавку. Мое присутствие мало что меняло, а сидеть без дела я не мог. Хотелось заняться тем, в чем я понимал порядок действий и мог проверить результат.

Возле знакомых складских ворот услышал двигатель своего экипажа.

Шатов заканчивал рейс. Получатель пересчитал груз, расписался и вернул бумагу. Антон Лукич убрал ее в сумку, проверил борт и лишь потом заметил меня. Сошел на землю, поздоровался, первым делом спросил об Аркадии.

Записи о перевозках он достал сам. Поручений за время моего отсутствия было немного; иногда после утренней подготовки машина так и оставалась без работы. Постоянную легкую доставку Елисеевым по-прежнему вел Буров. Зато те рейсы, которые достались Шатову, он выполнил без моего участия, и по каждой поездке были сведения о грузе, времени и расчете.

На одной записи я задержался. Приняли меньше мест, чем первоначально предлагал отправитель.

Шатов объяснил: после подсчета веса стало ясно, что весь груз брать нельзя. Его уговаривали, ссылались на короткую дорогу, но он оставил лишнее на складе.

— Сердились? — спросил я.

— Сердились. Потом расписались.

Я еще раз посмотрел на запись. До отъезда мне приходилось объяснять ему, что оговоренный вес не зависит от настойчивости заказчика. Он выслушал, запомнил и, когда понадобилось, настоял на своем без меня.

Я сказал, что он поступил правильно. Шатов кивнул, но по тому, как аккуратно сложил возвращенные листы, было видно: ему хотелось услышать именно это.

Когда экипаж выехал со двора, я некоторое время смотрел ему вслед. За дни в Москве я почти не думал о перевозках; здесь же человек приходил по утрам, осматривал машину, принимал поручения и отвечал за них. От этого стало спокойнее.

В мастерской старший мастер Глухов встретил меня в рабочем фартуке. Он провел меня вдоль верстаков, показал детали, полученные от сторонних исполнителей, объяснил, как распределил сборку. Я задавал вопросы и несколько раз обнаруживал, что задержка, о которой помнил перед отъездом, уже устранена. Деталь была готова, работа принята, следующий человек знал, когда за нее браться.

Два вопроса по опытным переносным установкам Глухов оставил до моего возвращения, как мы и договаривались. Мы занялись ими сразу, и за разбором я впервые за несколько дней перестал прислушиваться к каждому звуку за спиной.

До пятого июня оставалось немного времени. Четыре обычных мотора готовили для Елисеевых и тарных мастерских Беляева, еще два, облегченных, — для насосных работ Серова. Ему предстояло перемещать установки с места на место, поэтому лишний вес оборачивался людьми, подводами и потерянным временем.

Облегченное исполнение мы выбрали не на глаз. Я снова просмотрел расчеты, размеры и результаты коротких испытаний. Среди измененных деталей был вал, передававший вращение от двигателя к рабочему механизму. Уменьшая его сечение, мы экономили вес, но должны были убедиться, что он выдерживает работу с переменной нагрузкой. Особенно внимательно следовало осмотреть места, где тонкая часть переходила в утолщение.

Предварительные пуски прошли хорошо. Впереди оставалось длительное испытание, после которого узлы предстояло открыть и проверить еще раз.

Я задержался над журналом дольше обычного. Глухов терпеливо ждал, пока я закончу сверять записи, затем уточнил порядок оставшихся работ. Мы прошли его вместе, и я оставил журнал на прежнем месте, хотя сначала собирался забрать домой.

Дома Аркадий уже пробовал ходить с опорой. После нескольких шагов уставал, сердился и уверял, что завтра непременно пройдет больше. Лиза приносила ему рисунки; сперва оставляла будто между прочим, потом стала садиться рядом и спрашивать мнение. Он разбирал подробности с такой обстоятельностью, что сестра иной раз возражала ему уже без всякой скидки на болезнь.

Я слушал их из-за стола, где раскладывал заводские записи. Аркадий мог говорить долго, увлеченно, забывая о ноге, и постепенно я перестал поднимать голову при каждом движении его кресла.

Вера вернулась к делам лавки. Однажды рассказала о покупательнице, которая видела нас во время прогулки и захотела заказать автомобиль для собственных выездов. Вера дала ей адрес изготовителей пассажирских машин и, заметив мой интерес, добавила, что прежде всего женщину занимало удобство сиденья: можно ли устроиться так, чтобы не смять платье.

Я хотел было спросить о мощности и цене, но рассмеялся. Покупательнице предстояло ездить в этой машине, и ее заботы были ничуть не менее основательны, чем мои.

Газету с известием об открытии Нижегородской выставки я прочитал за завтраком и отложил возле рабочих бумаг. Вернуться к ней собирался после приемки. Сначала надо было закончить шесть моторов и получить расчет; затем наступал черед обязательств перед Буровым, встреча с которым была назначена на тринадцатое июня.

С каждым днем я охотнее уходил в мастерскую. Работа понемногу возвращала привычную уверенность: можно было найти причину задержки, исправить размер, договориться о сроке. При этом я уже не считал время, проведенное дома, потерянным. Вечером хотелось успеть к столу, пока все еще сидели вместе.

Пятого июня приехали покупатели и их представители.

Панов, ведавший хозяйственными делами Елисеевых, привез бумаги на две обычные установки. Механик Беляева проверял свои моторы по согласованному перечню. Серов держался возле опытной пары, расспрашивал Глухова, заглядывал в записи. Для него сегодняшняя проверка должна была подтвердить, что выигрыш в весе не обернется хлопотами на насосных площадках.

Четыре обычных мотора прошли испытания без замечаний, мешавших приемке. Панов и механик Беляева занялись документами. Лаптев, который вел заводские счета, разложил бумаги по заказам и подозвал меня.

Я проверял суммы, отвечал на вопросы, ставил