Читать книгу - "Дорога через хаос - Михаил Леонидович Анчаров"

Раздавалась дальняя музыка. Из долины, наверно.

– Эй! – окликнули меня.

У ворот, в тени колонны, со старой кушетки поднимался сонный страж. Кушетка была такая же, как у нас. Это меня обеспокоило.

Поймав мой взгляд, он сказал с гордостью:

– Антиквариат.

– Безвкусица…

– О вкусах не спорят, – сказал он.

Слава богу, хоть этого они достигли. Превратили пустое пожелание в поведение.

Он лежал себе в тенечке в трусиках хорошего качества и был нормального сложения, даже полноват.

– Сейчас переоденусь, – сказал он.

И вытащил из-под кушетки тяжелый плащ и карманный фонарь.

Фонарь вспыхнул прожекторно и лазерно, как пламенный меч, и даже несколько затмил вечернее солнце.

Я зажмурился.

– Зачем все это? – спросил я привратника будущего.

– У нас считают, что иначе вы не поверите, что вы здесь.

– До сих пор считают? – спросил я.

– Мы изучаем ваши воззрения. Они хаотичны.

– Да верю я, верю!..

Он погасил фонарь.

– Жарковато…

Он снял плащ.

– Ты вообще чего приперся? – спросил он.

– Да вот…

– Покажи руку.

Я протянул. Он внимательно ее осмотрел. Я пожал его руку, он ответил на рукопожатие и отпустил. Потом достал из-под кушетки хорошо изданную книгу, уселся и углубился читать.

Я пошел к воротам. Он поднял голову:

– Ты чего это?

– А?

– Топай назад.

Я остановился и осознавал. Потом обиделся:

– Почему это? Что, в будущее уж и слетать нельзя?

Он посмотрел на меня исподлобья и спросил вскользь:

– А ты его заслужил?

Я задохся.

– Я?! Я?! Да я всю жизнь только на него и работал!

– Значит, не то делал, – сказал он. – В списке приглашенных ты не значишься, – и он показал книгу Абонентов.

– Но я же думал, – говорю, – что каждый… Что для всех…

– Значит, не придумал, как это сделать, чтоб для всех.

– Значит, лететь назад? – говорю. – Ты бы спросил, чего мне это стоило!

– Тогда, значит, не придумал, как лететь дешевле. Лети назад и придумывай.

Я решил схитрить. Мало ли…

– Значит, лететь в мое прошлое? Но ведь известно, что прошлое не переделаешь…

Но их не проведешь.

– Не валяй дурака, – сказал он. – Никто и не говорит о твоем «прошлом». Тебя отправляют в твое «настоящее». А там думай, как быть. Сюда пускают только реальных участников. Не тех, кто хотел, а тех, кто выдумал такое, чтобы у нас сложилось то, что есть.

И тут я возопил:

– Ладно врать! Я придумал Образ вашего настоящего! Это немало. А?! И придумал, как летать!

– Образы придумывают многие, – сказал он. – Но у нас здесь все не совсем так, как они придумывали. И значит, это не их будущее.

И тут я вспомнил – господи, я же всегда это знал! – не та причинность, другая причинность! По Образу даже нарисовать Подобие почти что нельзя, и художники ревьмя ревут – не вышло! А уж в жизни-то… Только ты вообразил, как поступить, а тебя судьба – раз и по носу. Потому что ты столкнулся с тем, что скопилось от чужих выдумок. Он был прав, тысячу раз прав.

Был порок в самом направлении творчества. Даже в картинах и то черт-те что делают, а уж в жизни-то!..

– Ну а как насчет этого?.. – уныло спросил я.

– Насчет чего?

– Апокалипсис-то хоть отменили?

– Отменили. Его каждую тысячу лет отменяли, если кто-то придумывал, как быть, чтобы не допрыгаться.

– Но если моя идея не подхвачена массами…

– Значит, не та идея, – сказал он.

Мы разговаривали в тени колонн.

А за вратами снижалось солнце и освещало эскалатор, и из долины поднимался звонкий запах цветов и благоуханная музыка.

Будущее существовало.

– А ты внимательно смотрел? – спросил я его. – В списке приглашенных?.. Может быть, я там где-нибудь на полях?..

– Да вот же, – сказал он, – Буцефаловка и ее окрестности.

Я подумал и говорю:

– Может, там из знакомых кто?

– Не без этого, – говорит. – Вот Сапожников, например.

– Ну, это понятно, – говорю.

– Нюра Дунаева, Зотов П. А., Анкаголик-Тпфрундукевич.

– Это его псевдоним, – с завистью сказал я. – Его зовут Дима.

– А фамилия?

– Фамилии никто не знает, – говорю.

– Поэтому и мы не знаем. И еще какая-то Минога…

– Дуська, что ли? Скажите… – осторожно спросил я, – а Громобоева там нет? Виктора?..

Он посмотрел на меня в панике:

– Ты что? Совсем рехнулся?..

– А что? – говорю.

Он наклонился и, понизив голос, сказал:

– Он эти приглашения и пишет…

Делать было нечего – надо лететь обратно додумывать. Моя идея ввиду ее дурацкого облика могла затеряться, а может, еще не стала актуальной силой. Но шанс был.

– Дайте хоть заглянуть к вам…

– Это пожалуйста.

Он кивнул в сторону. Там была смотровая площадка. Я заглянул в телекамеру и стал елозить трансфокатором по ихнему настоящему. Крупный план, дальний план – судя по всему, было довольно здорово, но почти не так, как предсказывали. Многое мешала видеть зелень деревьев. Все.

Я сглотнул слюну, оставил площадку и, вздохнув, сказал ему:

– Ладно… Ты прав… Пора возвращаться.

И тут он наконец заинтересовался:

– Есть идея?

– Даже две, – говорю. – Одна временная, дурацкая, другая, похоже, постоянная.

Тогда он вдруг оглянулся и, наклонившись ко мне, спросил шепотом:

– Скажи, а?.. Скажешь?

Я возмутился. И у них махинации. Я мучился, а ему подари!.. Ишь ты… Нет уж… Своим горбом…

– Дурак ты, – сказал он и отвернулся.

И опять он был прав. Он не мог мне ничего подсказать. В моей жизни его еще не было. А я в его жизни уже был. Значит, не он «мой опыт», а я его.

И я в своей жизни поступал по-всякому, так и эдак. И из поступков таких же, как я, гавриков сложилось его «настоящее» время, в котором он живет и как-то ведет себя.

Но кто-то, видно, додумался. Потому что оно существовало – его время. И я его видел со смотровой площадки – чудо что за долина, и такой покой.

И если я вернусь в свое «настоящее», и моя дурацкая идея будет иметь успех, и действительно апокалипсис отменят из-за хохота, – я буду в их списке приглашенных. А если уж моя фундаментальная идея верна (насчет творчества и его причины – восхищения), то она верна и для его времени. А уж у них – свои проблемы. Иначе не бывает. Он был прав. Я же сам так поступал. У будущего не спросишь, от него – только Образ, у каждого свой, желанный максимум или максимальный кошмар. Но ведь я сам весь, со своими потрохами, моим самомнением и надеждами, был результатом бесчисленных попыток прошлого.

– Знаешь, чего не может знать даже бог? – говорю.

– Чего? – Он быстро обернулся.

– Не может знать, чего он сам захочет в будущем.

Он открыл рот… А я закрыл свой.

Надо было все пересматривать и проверять. Дело было нешуточное.

Я дружелюбно похлопал его по плечу и вернулся в свое время – отменять апокалипсис дурацким способом.

Я надеялся, что для дурацкого дела только такой и годился.

3

– …ная