Читать книгу - "Советские морские десантные операции в Великой Отечественной войне - Владислав Львович Гончаров"

Кроме того, успех отвлекающего десанта как бы оттеснял на задний план неуспех основного: теперь события 4 февраля можно было подать как победу – то есть снимались все вопросы к виновникам неудачи.

Уже 5 февраля Октябрьский предписал командующему Новороссийской базой контр-адмиралу Холостякову в ближайшую ночь высадить в Станичке 255-ю бригаду морской пехоты, 165-ю стрелковую бригаду и части фронтового авиационно-десантного полка – все, что не было высажено в Южной Озерейке. Для выполнения этой задачи выделялись те же корабли: канонерские лодки «Красный Аджаристан» и «Красная Грузия»[86], тральщик «Земляк», базовые тральщики «Арсений Раскин», «Защитник», «Щит», 15 сторожевых катеров и все средства Новороссийской военно-морской базы. На этот раз высадкой руководил сам контр-адмирал Басистый.

На канонерские лодки было принято 3062 человека, а также пушки и минометы. Охотники № 026, 031, 036, 041, 044, 052 и 072 взяли 280 человек из 165-й стрелковой бригады – по 40 человек на катер. Личный состав бригады также приняли три базовых тральщика.

Всего с 22.30 5 февраля по 5.30 6 февраля, согласно данным штаба Черноморского флота, на пристань Рыбного завода в Станичке было высажено 2560 человек 255-й бригады морской пехоты и 1190 человек 165-й стрелковой бригады. В общей сложности за ночь здесь было высажено около 4500 человек, а также выгружены пять 75-мм и два 45-мм орудия, пять 120-мм минометов и 72 тонны боезапаса.

Канонерки использовались для снабжения плацдарма и в дальнейшем – правда, из-за сильного обстрела Рыбного завода их приходилось разгружать у мыса Поной с помощью сейнеров и малых охотников, которые затем высаживали людей на пристань.

7 февраля переправа на канонерских лодках и тральщиках сорвалась, но уже с 8 на 9 февраля на плацдарм была переправлена 83-я бригада морской пехоты (4184 человека). Всего же с 5 по 9 февраля 1943 года в район Станички было доставлено 14 530 человек, три 76-мм и три 45-мм орудия, пять 120-мм минометов, 281 т боезапаса и 155 т продовольствия. А с 9 по 12 февраля на плацдарм были переброшены еще четыре стрелковые бригады и пять партизанских отрядов.

Канонерская лодка «Красная Грузия» (б. «Эльпидифор» № 417), тяжело поврежденная немецким торпедным катером у Мысхако в ночь на 28 февраля 1943 года. Лодка участвовала в переброске подкреплений на «Малую землю», по бокам носовой части хорошо видны десантные сходни

Так родилась «Малая земля». Она действительно отвлекла противника и сильно затруднила немцам удержание Новороссийска, а в сентябре сыграла заметную роль в его освобождении. Но все-таки успех у Станички не имел оперативного масштаба и никак не отразился на февральском наступлении. Определенную роль в этом сыграла невозможность переправлять на плацдарм тяжелое вооружение – танки и артиллерию.

Для усиления войск на Новороссийском направлении по указанию Ставки к 15 февраля из войск, находившихся на плацдарме, была создана 18-я десантная армия под командованием генерал-майора К. А. Коротеева (с 20 марта – генерал-лейтенанта К. Н. Леселидзе). В ее состав вошли и те соединения 56-й и 47-й армий, которые предназначались для переброски на плацдарм и развития успеха. Командующему армией был оперативно подчинен и Черноморский флот.

Итоги и оргвыводы

Таким образом, несмотря на длительную и достаточно тщательную подготовку, задействование крупных корабельных сил и хорошее навигационное обеспечение, десант у Южной Озерейки провалился. И главной причиной тому стали не успешные действия противника или неудача десанта, а решение командира высадки о прекращении операции.

Казалось бы – есть вопиюще ошибочное решение, принятое без достаточных оснований, имеется однозначный виновник провала операции и гибели почти полутора тысяч человек. Но все же неверное решение стало следствием целого ряда факторов, которые находились вне сферы ответственности Н. Е. Басистого.

Во-первых, это опоздание отряда высадочных средств к намеченному сроку. И сотрудники штаба флота, разрабатывавшие план операции, и командующий флотом Ф. К. Октябрьский, подписавший его, должны были помнить, что «из-за неизбежных на море случайностей» расчетные сроки движения имеют обыкновение не выполняться. Особенно если они зависят от состояния погоды и небольших, маломореходных, а тем более несамоходных судов. Более того: несмотря на заблаговременную подготовку операции и отсутствие обычной спешки «болиндеры» вышли из Геленджика уже с опозданием. Поэтому планировщики были обязаны заложить в свои расчеты определенный резерв времени. Гораздо лучше, если отряд высадочных средств прибудет на место на пару часов раньше, чем на полтора часа позже.

Но гораздо более критическую роль сыграло отсутствие связи, причем тотальное – и совершенно неожиданное. Ведь на берег высаживались корректировочные посты с рациями, рации были у десанта. Да, отсутствие надежной радиосвязи стало главной бедой всех советских десантов: при высадке в воду рации или батареи к ним постоянно намокали и выходили из строя. Именно поэтому опыт учил: рации брать с резервом. Наконец – рации имелись на каждом танке! Судя по всему, никто просто не подумал об использовании танковых раций в качестве резервной связи с десантом, то есть о постоянном дежурстве на этом канале.

Столь же критическую роль сыграло отсутствие связи с кораблями – и в первую очередь с канонерками Отряда корабельной поддержки. Действия капитана 1-го ранга Г. А. Бутакова в этой операции вообще трудно поддаются объяснению. А ведь это был опытнейший морской офицер с дореволюционным стажем, внук адмирала Бутакова; он командовал канонерками еще в Гражданскую войну – в частности, «Эльпидифором» № 415 в бою с двумя французскими эсминцами у Анапы 9 января 1921 года.

Но посмотрим на ситуацию глазами контр-адмирала Н. Е. Басистого на эсминце «Незаможник»: высадка с самого начала пошла кувырком, от десанта информации не поступает. От кораблей сведений тоже нет, несколько из них уже погибло, а скоро наступит рассвет – то есть налетят немецкие самолеты… В обстановке информационного вакуума, стресса и неразберихи вероятность неправильного решения всегда повышается.

Несмотря на формальный успех у Станички, «наверху» операция также была сочтена провалом. Уже в апреле 1943 года вице-адмирал Ф. С. Октябрьский был снят с должности командующего Черноморским флотом, и в июле назначен командующим Амурской военной флотилией. Вместо него с 24 апреля командующим флотом стал вице-адмирал Л. А. Владимирский, а должность командующего эскадрой в свою очередь занял контр-адмирал Н. Е. Басистый. С конца 1944 года он занимал должность начальника штаба ЧФ, некоторое время исполняя обязанности его командующего.

Следует заметить, что нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов, хорошо зная Филиппа Сергеевича, еще в декабре 1942 года предлагал такую замену с назначением Октябрьского в Военный совет Закавказского фронта как заместителя Тюленева по флоту. Возможно, если бы Сталин принял это предложение, десантная операция 4 февраля развивалась бы совсем по-другому…

Впрочем, Владимирскому тоже не повезло. 2 марта 1944 года он также был снят с должности комфлота постановлением ГКО – за неудачу пятимесячной давности: потерю лидера и двух эсминцев в набеговой операции 6 октября 1943 года. Пониженный в