Читать книгу - "Жнец и ведьма. Том 1 - Виктория Рогозина"

сверкающие глаза. Её неспешные движения, внутренняя устойчивость, непрошеная… искренность. Всё это не просто выбивало его из равновесия — оно отнимало почву под ногами.

Словно бы она жила в каком-то другом измерении, где демоны не имеют власти. Где инкубы — не больше, чем тень за плечом.

— … а ты чего? — донёсся до Матвея голос парня, которого, кажется, звали Толик. — Ну, как у тебя там? На личном фронте-то? Не собираешься, а? Открыть своё сердечко? Или всё не тот герой на горизонте?

Могилов затаился, хотя его челюсти непроизвольно сжались. Ему вдруг стало чертовски важно услышать, что она ответит.

Но Варвара, как всегда, оказалась на шаг впереди.

— Да ты что, Толик, — засмеялась она, театрально прижав ладонь к сердцу. — Моё сердечко — как старый холодильник. Шумит, греется, но дверь не открывается. А если и откроется, то там только лёд и три йогурта с просрочкой.

Толик заржал, хлопнул ладонью по столу и повёл разговор дальше, даже не заметив, как ловко его развернули от опасной темы. А Варвара вновь рассмеялась — и этот смех уже начал звучать для Матвея как вызов. Как будто она знала. Чувствовала. Но не боялась.

Он шагнул в тень чуть глубже, но в его глазах уже не было безразличия. Скорее… азарт. И что-то более опасное.

Концерт шёл своим чередом — грохот гитар, сухой бой барабанов и голос вокалиста срывались с усталых колонок, наполняя клуб вибрацией, от которой дрожали бокалы и скрипели спинки кресел. Люди у сцены сходили с ума, кто-то танцевал, кто-то смеялся, а кто-то просто стоял с полузакрытыми глазами, словно растворяясь в гуле музыки.

Матвей Могилов оставался в тени, невидимым наблюдателем, как статуя гнева и безмолвного расчёта. Он внимательно следил за Варварой, не сводя с неё глаз. Её лицо, смеющееся, живое — и в то же время… отстранённое. Словно часть её души находилась где-то далеко, в мире, где ни звуки, ни прикосновения, ни чувства не могли добраться до неё.

Варвара слушала очередную байку, улыбалась, потягивала колу с лимоном, и каждый её жест был простой, земной — и всё же будто бы не совсем настоящий.

Матвей наклонил голову, прислушиваясь. В ней что-то не то… Сущность Жнеца внутри него затаилась, насторожилась. Словно в комнате стало слишком тихо, как перед ударом молнии. Он чувствовал это нутром — Варвара была аномалией. Обычная девушка — так казалось снаружи. Но внутри неё клубилось что-то иное. Смерть не брала её. Магия не действовала. И это сводило Матвея с ума.

Стук подошв, звон бокалов, смех и крики сливались в единый шум, из которого, как на охоте, он выцеплял ключевые фразы.

— Варя, долго ещё будешь тут торчать? — спросил кто-то из байкеров. Высокий, с татуировкой волка на шее.

— Ещё часок, и домой, — отозвалась она легко, как будто действительно просто планировала поехать спать, а не в очередной раз уклониться от лап судьбы. — Хочу дослушать до финального сета.

Матвей усмехнулся.

— Час.

Всё, что ему нужно.

Он провёл пальцем по воздуху, будто рисуя невидимую черту. Время пошло.

Мужчина продолжал наблюдать, как Варвара что-то шепчет своей соседке, смеётся, проводит рукой по волосам. Обычные движения. Но каждое — под микроскопом. Он искал то, что объяснило бы, почему она ускользает из-под косы, как сквозь пальцы утекает песок. Искал трещину, за которую можно зацепиться.

Но пока её не было. Только час. Потом дорога. И, если всё сложится, — конец пути. Хотя…

Глава 4

Переулок дышал сыростью, уличный фонарь потрескивал, отбрасывая дрожащую тень на облупленные стены. Матвей стоял в темноте, как хищник, затаившийся перед броском. Ветер шевелил полы его плаща, в руке лениво мерцала энергия смерти — густая, как чернила.

Он ждал.

Но Варвары всё не было.

Время тянулось, словно специально дразня. Злоба копилась в груди, пальцы нетерпеливо сжимались в кулак.

И вот, наконец, в конце переулка показалась знакомая фигура. Варвара шла вальяжно, перекидывая мотоциклетный шлем из руки в руку. Свет фонаря скользнул по её огненно-рыжим волосам, по изогнутым губам — она даже не замедлила шаг, заметив силуэт в темноте.

Матвей шагнул вперёд, и их взгляды встретились.

— Я пришёл по твою душу, — негромко, но жёстко сказал он, ощущая, как в голос вплетается магия.

Варвара остановилась. На секунду замерла, а потом, прищурившись, презрительно усмехнулась:

— Я не боюсь тебя, Жнец.

У Матвея на миг дёрнулся глаз. Откуда она знает?..

— А где та, с косой? — ехидно добавила девушка. — Неужели выходной взяла?

— Хватит демагогии, — холодно бросил он, выпрямляясь. — Пора заканчивать.

Он атаковал первым. Быстро. Без предупреждения.

Взмах руки — воздух вздрогнул, будто сам сгустился, подчиняясь силе инкуба и жнеца. Варвара отступила, ловко уходя в сторону. Его кулак ударил по стене, каменная крошка посыпалась вниз.

Он развернулся, пытаясь ударить ногой — Варвара ловко пригнулась, в следующий миг её локоть врезался ему в рёбра. Матвей зашипел. Такого он не ожидал.

Она двигалась точно и слаженно, словно не просто дралась — а танцевала с его ударами, с его намерением.

Он снова бросился вперёд, на этот раз — жёстче, решительнее. Прижал её к стене, замахнулся — но Варвара резко опустила голову и со всей силы двинула его шлемом в висок. Мир на секунду дрогнул. Вспышка боли. Потом вторая. Шлем в её руках оказался эффективнее, чем любое оружие.

Матвей упал на колени, дезориентированный, тяжело дыша. Он попытался подняться, но ещё один удар шлемом сбил его с ног окончательно.

Он лежал на асфальте, чувствуя, как боль разливается по всему телу, сливаясь с унижением. Над ним склонилась Варвара, вытирая кровь с губ.

— Извини, дружок. Не сегодня.

Она достала телефон, набрала «Скорой» и, дождавшись ответа, назвала адрес, добавив немного подробностей:

— Мужик упал. Сильно головой ударился. Кажется, потерял сознание. Быстрее!

Она кинула трубку рядом с ним и отошла. Её шаги стихали, звук мотора взревел — и Варвара исчезла в ночи, растворяясь в тумане, как мираж.

Матвей лежал, глядя в небо. В глазах плыло, где-то вдалеке завыла сирена. Он скрипнул зубами.

«Теперь я точно заберу твою душу.»

Тьма была вязкой, как топь, и Могилов будто бы проваливался в неё всё глубже, теряя границы тела, времени и даже собственного «я». Он не слышал звуков, не чувствовал боли — было лишь покачивание, как в чёрной воде, и тяжесть,