Читать книгу - "Том 2. Теоретико-мыслительный подход. Книга 1 : От логики науки к теории мышления - Георгий Петрович Щедровицкий"

что отождествление предметов X и A (взятых в одном определенном отношении) в действии сопоставления является основанием для установления взаимосвязи знания, обозначения между предметом X и знаком (A) в действии отнесения, иначе: сопоставление является условием и предпосылкой отнесения. Однако в полученной в результате всего этого процесса взаимосвязи знания X — (A) порождающие ее отношения сопоставления полностью «сняты», элиминированы, и обнаружить их в ней непосредственно невозможно[150].

Разобранная операция сравнения, как легко видеть, принадлежит еще к тому «этажу» мышления, на котором последнее еще не отделилось от практической деятельности с реальными предметами. Образующее ее сопоставление складывается из двух отношений реального взаимодействия: X ↔ I и A ↔ I, которые человек устанавливает между предметами в процессе своей практической деятельности. Каждое из них, если брать его само по себе, не содержит ни грана мышления. Третье отношение, входящее в это сопоставление, — идеального отождествления предметов A и X — тоже не является специфически мыслительным: это отношение устанавливается через посредство чувственных образов-восприятий, или представлений предметов X и A. Причем это идеальное чувственное отношение играет вторичную роль. Если его изолировать, то вообще станет непонятным, как оно может быть установлено: чувственность сама по себе, в общем случае, не дает никаких оснований для отождествления предметов X и A.

Таким образом, из трех отношений, образующих операцию практически-предметного сравнения, ни одно не является мыслительным: два из них чисто практические, а третье — чувственное. Но вместе они образуют одну из простейших операций собственно мышления. Следовательно, то, что специфично для мысли, есть определенная взаимосвязь между тремя не-мыслительными отношениями. Так как два отношения, составляющих это сопоставление, представляют собой реальные взаимодействия между предметами, устанавливаемые в процессе труда, то мы называем всю эту операцию сравнения «практически-предметной».

Прежде чем перейти к дальнейшим этапам анализа, нам важно отметить еще одно обстоятельство. Результатом операции практически-предметного сравнения является взаимосвязь знания X — (A), в которой знак (A) обозначает один предмет X. Однако эта взаимосвязь сама возникла лишь на основе подобной же взаимосвязи A — (A)[151] и, следовательно, знак (A), если брать его сам по себе, вне того или иного единичного употребления, обозначает не один предмет, а по крайней мере два. Фактически же он, конечно, обозначает не два предмета, а целое множество их. Ведь очевидно, что когда в сферу коллективного производства попадают новые предметы Y, Z…, они точно таким же образом сопоставляются с известными уже предметами A или X и (в зависимости от результатов сопоставления) получают или не получают соответствующее обозначение (A). Результатом таких многократно повторяемых актов «сопоставления-отнесения» является то, что каждый знак языка вступает в связь уже со многими реальными предметами.

§ 2

Знание X — (A), образованное посредством одной операции практически-предметного сравнения, является простейшим видом знания атрибутивного типа. Мы будем называть его атрибутивно-номинативным или просто — номинативным.

Результат сопоставления предметов X и A и операции практически-предметного сравнения могут быть двоякими. В одном случае мы обнаруживаем, что сопоставляемые предметы X и A ведут себя относительно предмета-индикатора I одинаково (одинаково с точки зрения данного уровня развития производства и потребностей); это дает нам возможность «отождествить» предметы X и A, на основании этого «перенести» название предмета A на предмет X и, таким образом, выработать знание X — (A). В другом случае мы обнаруживаем, что сопоставляемые предметы X и A ведут себя относительно предмета-индикатора I различным образом (опять-таки, с точки зрения существующего уровня развития производства и потребностей); поэтому мы не можем перенести название предмета A на предмет X, не можем образовать никакого знания и должны перейти к новым поискам, новым сопоставлениям: либо предмета X с другими эталонами и относительно других индикаторов, либо иных предметов Y, Z… с тем же эталоном и относительно того же индикатора. В первом случае мы будем говорить о положительном результате операции практически-предметного сравнения, во втором случае — об отрицательном результате этой операции.

Необходимо специально отметить, что пока речь идет не об утвердительном и отрицательном знаниях, а о положительном и отрицательном результатах операции практически-предметного сравнения. Пока отрицательный результат практически-предметного сравнения просто не учитывается, не фиксируется в специальном знании. Отрицательное знание как особый вид знания (и, соответственно, как особый положительный результат «отрицательного сопоставления») возникает значительно позднее и в особых условиях (об этом см. § 13, § 16), а пока «отрицательное сопоставление» дает не отрицательное знание, а отрицательный результат, то есть просто не дает никакого знания.

Поэтому мы должны сосредоточить все свое внимание на исследовании положительных результатов практически-предметного сравнения. Строение номинативного знания так же, как и любого другого атрибутивного знания, полностью определяется характером действий сопоставления и отнесения, составляющих операцию практически-предметного сравнения. В характеристику строения всякого знания, как мы уже не раз говорили, входит: во-первых, определение типа отражаемого в этом знании содержания, или категориальная характеристика знания; во-вторых, определение связи значения между объективным содержанием и формой; в-третьих, определение строения формы, то есть определение числа знаков в ней и их связей между собой. В том случае, когда знание получается посредством нескольких операций мышления, оно имеет сложную форму, и связь каждого из знаков такой формы с объективным содержанием опосредована связью этого знака с другими знаками формы. Это крайне затрудняет исследование связи значения такого знания. В данном случае этой трудности нет. Номинативное знание вырабатывается посредством одной операции практически-предметного сравнения; его форма, в силу этого, состоит только из одного знака, и поэтому из всех характеристик строения у него остаются только характеристика содержания и характеристика связи значения. Но это значит, что на примере этого знания можно рассмотреть связь значения «в чистом виде», никак не измененную, не модифицированную влиянием связей знаков внутри самой формы. Точно так же, именно на примере этого знания, легче всего выяснить категориальные характеристики отражаемого в нем содержания и зависимость от него связи значения. Но чтобы сделать это, мы должны еще раз вернуться к рассмотрению действий сопоставления и отнесения, образующих операцию практически-предметного сравнения.

Из уже сделанного анализа отношений сопоставления ясно, что атрибутивный знак (A) должен обозначать прежде всего выделенное в процессе труда свойство или способ использования предметов X, Y, Z… Ведь каждый из этих предметов берется в отношении к предмету I и лишь в этом отношении сопоставляется с предметом A (или с каким-нибудь другим), который выступает как олицетворение и субстанциальное выражение одного-единственного свойства, а именно — проявляющегося в отношении к I. А раз так, то знак (A), обозначающий предмет A (или какой-либо другой) как олицетворение одного определенного свойства, соответственно — одного способа использования, может обозначать лишь это свойство, один этот способ использования