Читать книгу - "Русский мотор - Виктор Гросов"

Три покупателя заплатили по пятьсот рублей Яковлеву и Фрезе. Пока мы с Глуховым укладывали бумаги, мастер получил распоряжение готовить работу для следующих экземпляров. Это был тот же человек, который только что принимал наши комплекты.

Он подошел к чертежам и уточнил количество.

Я задержался возле стола, расспросил о сроках подготовки. Нового заказа нам еще не давали, но размеры принятых соединений сохраняли. Можно было заранее подумать, какие операции удастся выполнить быстрее и что изменить в проверочных принадлежностях.

Глухов слушал вместе со мной. Когда вышли, он первым заговорил о том, как удобнее изготовить следующую партию.

До завода мы почти всю дорогу обсуждали работу.

Там нас ждал подготовленный договор найма экипажного сарая. Помещение выходило в соседний двор. Его осматривали еще до сравнения с Буровым, когда я рассчитывал на постоянный маршрут.

Лаптев положил договор передо мной, но подписывать сразу я не стал.

Девяносто рублей за первые три месяца. Еще тридцать — на верстак и инструмент. Вся прибыль принятого подряда уходила сюда.

— Если оставить экипаж в сборочном? — спросил я Глухова.

Старший мастер предложил пройти и посмотреть.

Возле машины уже лежали детали июньской партии. Для обслуживания нужно было освобождать проход, затем снова переносить все обратно. Кузовные работы мы закончили, но разбирать ходовую или снимать двигатель здесь все равно было неудобно. Рядом работали люди, которым приходилось обходить экипаж и его укладку.

Мы зашли в сарай. Шатов показал, где поставит машину для утреннего осмотра. У окна оставалось место для верстака, вдоль стены — для снятых частей.

Я вернулся в контору и подписал договор.

Тридцать рублей в месяц теперь придется включать в расходы по экипажу. Отдельные рейсы не обещали покрыть их сразу. Зато на заводе освобождалось место для оплаченной работы, а машину можно было обслуживать.

Лаптев отнес платеж на прибыль подряда. Деньги, отложенные к июньскому расчету, мы не тронули.

После обеда Шатов перегнал экипаж. Долго примерялся, оставляя проход с обеих сторон, затем заглушил двигатель и осмотрел помещение. Рабочую куртку повесил на крючок возле двери. На верстаке разложил инструмент, попросил устроить полку для чистых тряпок и бумаг.

За этим нас застал Аркадий.

Он принес письмо о московских комнатах и газету с сообщениями о приготовлениях к коронации. Время отъезда уже приближалось, а он все еще не знал, поеду ли я.

— Если нужно остаться, скажи сегодня. Я попробую переустроить билеты.

Я попросил его подождать до вечера.

С Глуховым мы прошли по оставшимся шести двигателям. Четыре обычных собирали из подготовленных деталей. Две переносные машины Серова шли отдельно, с согласованным весом и длительной приемкой после предварительных проб.

На время моего отсутствия порядок сохранялся. Глухов вел освоенные операции, принимал согласованные работы и мог остановить сомнительное. Его новую ответственность мы оплачивали по прежней договоренности. По двум вопросам, которые он оставил мне, разобрались в тот же день.

Лаптеву я передал порядок платежей, Шатову — список уже принятых поручений. Новые поездки разрешил брать только в пределах оговоренного веса и знакомых дорог.

Дома на столе стоял футляр Елизаветы. Сестра приготовила украшение для московской заказчицы и сверяла дорожный список. Вера оставила часть вещей, чтобы забрать их перед отъездом. Билеты лежали рядом.

Я сказал Аркадию, что еду.

Он убрал письмо в карман, уточнил время и ушел заканчивать приготовления. Елизавета попросила помочь с футляром: нужно было проверить, не двигается ли украшение при переноске. Мы уложили его плотнее, и она снова занялась вещами.

Вера пришла после закрытия магазина. Я сидел за столом над расчетом перевозок. Она сняла перчатки, пододвинула ко мне тарелку и спросила, чем все закончилось.

Я рассказал о цене Бурова, задержках и решении Панова. Вера выслушала, затем поинтересовалась, что будет с машиной.

— Пока работаем на отдельных поручениях. Буров предложил продать ему экипаж, но я отказался.

— Жалко его отдавать?

Я сложил расчет.

— Я уже думал, как будем делать второй. Представлял, что Шатов с утра уезжает и до вечера занят. А теперь на завтра один груз.

Вера провела пальцем по краю листа, где я выписал адреса.

— В Москве пойдем к фотографу, — сказала она. — Все вместе. И еще я хочу сняться с тобой вдвоем.

— Выберем время.

— Ты запиши. А то опять найдется вал, втулка или чей-нибудь насос.

Я достал книжку и записал. Она проследила, чтобы я действительно это сделал, затем села рядом.

За чаем Вера вспомнила господина из «Аквариума», который до показа уверял спутницу, что все понимает. Подняла подбородок, сложила руки на коленях и с важным видом повторила его рассуждения. Потом показала, как он вытянул шею, едва на полотне началось движение.

Я сначала слушал рассеянно, затем засмеялся. Вера повторила жест и тоже не выдержала. Я обнял ее за плечи, она повернулась ко мне и поцеловала.

Перед дорогой мы еще раз сверили московские планы. Вера и Елизавета возвращались семнадцатого мая. Обеих ждали дела; переносить отъезд они не собирались.

Аркадий назвал тех, кто уже согласился прийти на домашнюю встречу вместо поездки на Ходынку. Нескольких знакомых нужно было застать в Москве. Я попросил не откладывать этот разговор до самого гулянья.

— Поговорю, как приедем, — обещал он.

Восемнадцатое мая оставалось у меня в памяти рядом с точным сроком долга Бурову. До одного дня было восемь суток, до другого — больше месяца. По крайней мере, место встречи, комнаты и отъезд женщин мы уже определили.

Перед самым отъездом я зашел в сарай.

Шатов убрал инструмент и приготовил накладную на утро. Машина стояла у окна, на площадке лежали сложенные веревки. Антон Лукич показал, где положил дорожные принадлежности, и напомнил о подаче к половине десятого.

Я подтвердил время и попросил прислать в Москву расчет первой недели. Потом мы вышли, я запер сарай и передал ему ключ.

На завтра у нас оставался один оплаченный рейс. Шатов убрал ключ в карман рабочей куртки и отправился домой. Я пошел за дорожными вещами.

Глава 19

Москва, 14–15 мая 1896 г.

Утром четырнадцатого мая Аркадий постучал к нам и объявил, что Москва ждать не будет.

Я уже одевался. В коридоре просили горячей воды, с лестницы доносился голос хозяйки, а за стеной Елизавета уговаривала Веру не торопиться: оставалось поправить одну складку. Дом проснулся раньше обычного.

Фёдор, девятнадцатилетний помощник хозяйки, протиснулся мимо меня с кувшином. Долговязый парень, коротко остриженный, с обветренными руками,