Читать книгу - "Русский мотор - Виктор Гросов"

детали, а Шатов получал плату и в те часы, когда сидел у запертых ворот.

Я придвинул лист с адресами.

— Еще два поручения в этот промежуток — и получалось бы лучше.

— Получалось бы, — согласился Лаптев. — Только их сначала нужно получить.

На столе лежали записи шести настоящих поездок. Дописывать к ним желаемые я не стал.

Окончательный разговор состоялся на складской площадке. Панов сверил отметки, принял поправку и расспросил о задержке восьмого числа. Я объяснил порядок ожидания. Управляющий признал, что у первой разгрузки могли задержать любого перевозчика.

Случайное опоздание он не ставил нам в вину. Но в обычную очередь машина все равно обходилась дороже.

Кроме того, Буров мог заменить возчика или повозку из своего хозяйства. У меня имелись один экипаж и один обученный водитель. На вопрос, что я предприму при болезни Шатова, пришлось ответить, что поеду вместо него. Панов уточнил, будет ли это возможно во время моего отсутствия в Петербурге.

Я не стал обещать.

— Постоянный маршрут отдаю конной службе, — сказал он. — Отдельные подходящие отправления можем заказывать вам и дальше.

Рядом сидел кладовщик, несколько дней назад встречавший нашу первую доставку. Он подвинул к себе лист и спросил Бурова, в котором часу ждать повозку завтра.

Торговец назвал время.

Кладовщик записал его и уточнил дверь выдачи. Я собирал бумаги в папку, пока они договаривались. Никому больше не понадобилось обсуждать нашу машину.

У выхода меня дождались оба торговца.

Хозяин склада сказал прямо: он рассчитывал сократить расходы на ежедневный развоз. С покупкой решил повременить. Второй попросил известить его, если появятся новые результаты, но ни о сроке изготовления, ни о цене больше не спрашивал.

Я пообещал сообщить.

Во дворе стоял наш экипаж. На борт падал свет из ворот, медные трубки охладителя поблескивали после утренней протирки. Все работало. Ничего не сломалось, никого не пришлось толкать до мастерской.

В прежней жизни я видел, сколько автомобиль успевает за день. Доставка, выезд механика, срочная деталь через весь город — никто не стал бы запрягать ради этого лошадь. Я так привык к этому знанию, что еще до сравнения представлял решение Панова почти принятым.

Но здесь у него было два отправления в день.

Шатов подошел за бумагами.

— На завтра выходить?

— Выходить. Оговоренный груз остается. Жалованье тоже.

Я объяснил, какие поручения будем принимать дальше: известный вес, знакомая дорога, согласованный час. Панов сохранял возможность отдельных заказов, и от них отказываться не было причины.

Антон Лукич убрал бумаги. Он спросил, возвращаться ли сразу на завод, но меня окликнул Буров.

Мы отошли от ворот, пропуская грузчиков.

— Если надумаете продать экипаж, поговорим о цене, — предложил торговец.

— Вам он зачем?

— Найду применение. На весь день его занимать не обязательно.

Он упомянул отдельные поручения и состоятельных клиентов, интересовавшихся новинкой. Обслуживание у него уже было: в мастерской работал Павел Фомич Корнеев, наш прежний старший мастер.

Буров мог держать машину возле своей конной службы и выпускать, когда это выгодно. Мне хотелось получить на ней дело, которое можно расширять.

Я посмотрел на Шатова. Тот поправлял веревку на опустевшей площадке. На внутренней стороне борта виднелась знакомая отметина от зажима.

Вспомнилась Вера, которая села рядом и попросила ехать там, где гуляют. Я до сих пор помнил ее довольное лицо возле цветочной лавки.

— Не продаю.

Буров кивнул и не стал уговаривать.

— Если передумаете, найдете меня в конторе.

К этому человеку мне еще нужно было прийти тринадцатого июня с двумя тысячами четырьмястами рублями заводского долга. На календарь я в тот день старался не смотреть.

Вечером Шатов вернулся после небольшого отдельного поручения. Сдал бумагу, поставил экипаж и занялся уходом. Я задержался возле грузовой площадки.

Застежка борта закрывалась плотно. Я открыл ее, попробовал ход ремешка, снова закрепил. Потом еще раз потянул за край.

Антон Лукич подошел с тряпкой и остановился рядом.

— Там все держит, Николай Александрович.

Я отпустил застежку.

На следующее утро Глухов ждал меня с упакованными комплектами для Яковлева и Фрезе. Отдельный автомобильный подряд нужно было сдавать, и потеря перевозок к нему отношения не имела.

Старший мастер проверил упаковку, Михаил взял журнал измерений. По дороге ученик молчал и лишь однажды спросил, в каком порядке раскладывать проверочные принадлежности. Глухов ответил, что на месте посмотрят.

В мастерской заказчика нам освободили стол. Яковлев подошел к началу приемки, Фрезе присоединился позднее, когда перешли к удобству разборки соединений.

Глухов развернул набор и предложил мастеру выбрать детали.

Тот взял втулку, затем палец из другой части комплекта, сверил обозначения и приступил к замене. Михаил держал журнал раскрытым. Он следил за руками мастера, но не вмешивался, пока не попросили назвать размер.

Я стоял возле торца стола. Глухов отвечал на вопросы спокойно, без оглядки на меня.

Деталь сняли, новую поставили на ее место, закрепили и проверили движение. Подгонка не понадобилась. Мастер выбрал следующую и повторил замену.

Замечание возникло к проверочной принадлежности. Деревянная рукоятка проворачивалась в ладони, из-за чего было неудобно удерживать приспособление. Глухов осмотрел крепление, попросил несколько минут и отошел с Михаилом к верстаку.

Яковлев тем временем спросил о первых перевозках. Я коротко рассказал, чем закончилось сравнение.

— Зато теперь знаете, сколько обходится день, — заметил он.

Я кивнул. Обсуждать это подробнее пока не хотелось.

Глухов вернул исправленную принадлежность. Мастер заказчика повторил проверку, затем испытал ее еще на одной детали. Михаил внес замечание и исправление в журнал, подал старшему мастеру.

Комплект приняли.

Последние двести сорок рублей нам выплатили по окончании приемки. Общая цена подряда составляла четыреста восемьдесят, полная себестоимость — триста шестьдесят. Сто двадцать рублей были заработаны.

Глухов собирал пустую упаковку, а Михаил перепроверял, все ли подписи стоят. Я подождал, пока они закончат, и поблагодарил обоих. Ученик сначала посмотрел на старшего мастера, потом на меня и расправил плечи.

В соседнем помещении Мельников обсуждал с Фрезе покупку пассажирского экипажа. Он приехал с невестой Марией. После недавнего показа она уже знала, что ее интересует: посадка, место для юбки, удобство в дороге. Жених еще раз уточнил срок изготовления.

Машину обещали в тысяча восемьсот девяносто седьмом году.

Мельников задержал руку над бумагой, перечитал условия и повернулся к Марии. Та что-то тихо сказала ему. Он улыбнулся, поставил подпись и распорядился внести пятьсот рублей.

Беклемишев подтвердил покупку раньше. Тот самый осторожный покупатель, который привез на показ механика, отдельно оговорил обучение своего человека. Зотов тоже согласился ждать до следующего года