Читать книгу - "Русский мотор - Виктор Гросов"

Когда изображение двинулось, он замолчал.

Несколько мгновений Аркадий сидел, приоткрыв рот, потом подался вперед и заслонил сестре часть вида. Елизавета потянула его за рукав.

Я смотрел на мерцающее полотно и удивлялся собственному удовольствию. Содержание этих коротких сцен мне было знакомо, но за долгие месяцы я успел отвыкнуть от движущихся изображений. Даже неровность показа сейчас почти не мешала.

При появлении поезда Вера наклонилась вперед. Вокруг послышались возгласы, затем смех. Кто-то начал хлопать еще до окончания. Аркадий больше не пытался разговаривать, лишь однажды повернулся ко мне, будто хотел убедиться, что я вижу то же самое.

На выходе Елизавета призналась, что ей хотелось зарисовать зрителей. Особенно Ракитина в первую минуту.

Он заверил ее, что остальные выглядели ничуть не лучше, и стал рассуждать, как хорошо было бы снять наш экипаж на улице. Вера спросила, можно ли таким способом сохранить любую поездку или семейный вечер.

Я объяснил, что можно, если достать аппарат и найти человека, умеющего снимать. Мы уже вышли из сада, когда Лиза сказала:

— Я бы маму сняла.

Аркадий перестал перебирать программу.

— Пусть она просто по комнате пройдет, — продолжила сестра. — Или голову повернет. На портрете ведь этого не увидишь.

Несколько шагов мы прошли молча. Елизавета расправила смятый край программы, потом отдала ее Аркадию и взяла меня под руку.

До этого я успел прикинуть, что мне известно об устройстве съемки и насколько сложно было бы устроить ее здесь. Теперь смотрел на сестру и не находил, что ответить. Она некоторое время шла, опустив глаза, затем спросила Веру о завтрашних делах. Вера ответила спокойно, и мы продолжили путь к дому.

Пятого мая Шатов впервые повез груз без меня.

Поручение было небольшое, дорогу он знал. При погрузке я постоял рядом, выслушал, как он договаривается с работниками, и поймал себя на желании еще раз напомнить про узкий поворот. Антон Лукич уже объяснял грузчику, почему не станет заезжать к самому крыльцу: там ему перекроют выезд.

Я отошел к воротам.

Экипаж прошел мимо, Шатов кивнул мне и повернул на улицу. Некоторое время я слушал двигатель, затем вернулся в мастерскую.

Глухов ждал с результатами сторонней приемки. По одной детали нужно было разобраться с посадкой; мы сверили размеры, подошли к верстаку, вызвали токаря. После этого я задержался у июньских двигателей. Работа шла своим чередом, и только когда с улицы донесся знакомый выхлоп, я вспомнил, что не посмотрел время отъезда.

Шатов вернулся с подписью получателя. Груз приняли полностью, замечаний к машине не было. Задержался он у ворот: кладовщик ушел на соседнюю площадку, без него никто не решался расписаться.

— В следующий раз надо к половине десятого, — сказал Антон Лукич. — Я спросил, когда его застать.

Я принял бумагу. Пока мы разбирались в цехе с посадкой, он успел съездить, сдать груз и выяснить, как избежать лишнего ожидания.

— Хорошо, — сказал я. — На завтра есть еще поручение. Посмотрите адрес.

Шатов вытер пальцы о тряпку, чтобы не испачкать лист, и придвинул его ближе.

Вторую поездку я уже не сопровождал до погрузки. Договорились утром, затем каждый занялся своей работой. После возвращения Антон Лукич попросил добавить в укладку кусок плотной ткани: у получателя коробки приходилось ставить возле сырой стены. Я разрешил взять со склада подходящий отрез и попросил Лаптева учесть его в расходах.

Вечером Елизавета закончила рисунок экипажа. Рядом с машиной она изобразила Шатова, стягивающего рукавицу. Получились и его прищур, и наклон головы, и привычка придерживать локтем снятую куртку.

Я попросил повесить лист у выхода из дома. Сестра примерила его к стене, отступила, поправила угол. Утром, надевая пальто, я еще раз остановился перед рисунком. Теперь Антон Лукич ездил на этой машине по делам, пока я оставался на заводе.

Шестого мая Панов пригласил меня обсудить постоянную легкую доставку. Я взял записи поездок и расчет Лаптева.

У управляющего уже сидел Буров.

Торговец поздоровался и подвинул стул, освобождая мне место. За ним оставалось обслуживание площадок Елисеевых, у него работал наш прежний мастер Корнеев, а тринадцатого июня я должен был вернуть ему две тысячи четыреста рублей. Теперь он собирался заняться и небольшими перевозками.

Буров предложил отдельную легкую повозку с возчиком. Ее не будут задерживать до набора большого груза. Подача в оговоренные часы, известный работник, поручения можно заранее оставить через его служащих.

Я положил папку на стол и выслушал до конца.

В апреле Буров обещал расспросить своих людей о задержках. Они, судя по всему, выяснили достаточно. Он предлагал Панову именно ту возможность, ради которой управляющий согласился попробовать наш экипаж: отправлять небольшую партию тогда, когда она нужна получателю.

Панов спросил, сколько поручений в день я готов принять. Мы разложили адреса, часы выдачи и обычный вес. Часть отправлений приходилась почти на одно время, затем до следующих образовывался длинный промежуток.

При плотной очереди наш экипаж успевал больше. Пока же на некоторых участках я мог выиграть считаные минуты, а потом простоять у запертых ворот столько же, сколько любой возчик.

Буров предложил сравнить оба способа на деле.

Седьмого, восьмого и девятого мая нам собирались давать близкие по весу грузы на сопоставимые расстояния. Очередность отправлений меняли, чтобы одному перевозчику не доставались все время удобные утренние часы, а другому — ожидание перед перерывом. Время выдачи и приема назначали заранее, задержки записывали отдельно.

Я согласился с порядком и уточнил, кто подтверждает прибытие, если кладовщика нет на месте. Шатов уже столкнулся с этим. Панов назвал ответственных на каждой площадке и внес их в запись.

Затем разговор перешел к цене.

Буров включал в нее возчика, повозку и обычное обеспечение своей службы. Мне нужно было считать подготовку, все оплаченные часы Шатова и содержание экипажа. Первые срочные поручения мы выполнили с прибылью, но Панов собирался платить за повседневный распорядок, в котором случались и пустые часы.

Я просмотрел предложенную очередь еще раз. Можно было успеть с утреннего адреса на следующую площадку, не возвращаясь на завод. Шатов знал дорогу, двигатель выдержал городские остановки, груз мы принимали и сдавали без затруднений. Чем больше поступит поручений, тем заметнее окажется преимущество машины.

Я слишком хорошо помнил улицы, заполненные автомобилями. Легкая повозка казалась временным препятствием, с которым можно справиться удачно составленным маршрутом.

— Начинаем седьмого, — сказал я. — Завтра к первой выдаче будем.

На заводе Шатов просмотрел расписание и отправился уточнить час открытия ворот. Я задержался