Читать книгу - "Мозг и его «Я». Кто мы? Откуда мы? Куда мы идем? - Татьяна Владимировна Черниговская"

подавляющей части нейронов мозга животного, не можем избирательно влиять на их отношения, не имеем возможности войти в эту активность много раз… Да, конечно, нам нужен человек, но пока я не видел хорошей возможности для такого рода проектов.

Т.Ч.: Но тут-то нам крышка!!!

К.А.: Возможно-возможно… Но мы знаем, что такие «тут-то нам и крышка» нередко разрешались с ходом развития цивилизации.

Участник 4: Извините, но не было раскрыто понятие «лок».

К.А.: Простите, у меня к докладу было подготовлено 220 слайдов, и многие я был вынужден опустить. Что такое «лок»? Если мы вспомним заложенную Локком теорию ассоциаций, она основывается на идее, что разум образуют связи между «атомами» опыта. Как говорил Иван Петрович Павлов, мысли – это элементарные ассоциации знания. В теории нейронных гиперсетей такими атомами, элементами знаний являются коги – клеточные когнитивные группы, а их ассоциациями – локи – линкеры этих когнитивных групп. Процесс формирования ассоциаций Павлов называл замыканием временной связи – это еще один смысл термина лок (lock).

Как образуются локи? Когнитивная связь возникает не за счет того, что одна группа нейронов через свои аксоны действует на другую. Для формирования лока – замыкания связи между двумя когами, эти когнитивные нейронные группы должны пересечься на общих нейронах – клетках-хабах. То есть лок образован не отростками, идущими от одних клеток к другим, а тоже нервными клетками. Это нейроны, которые «всосали» в себя и первое, и второе когнитивное событие, ассоциировав их друг с другом. Теперь стимуляция нейронов первого кога способна потянуть за собой и возбуждение второго. Это важно, прежде всего, с теоретических позиций, потому что требует исследовать не коннектомику нервных проекций, а топологию нейронных перекрытий. Вторая важная вещь – если локами являются группы клеток, то на ментальные связи можно воздействовать точно так же, как на ментальные элементы – через воздействия на нейроны.

Т.Ч.: То есть локи становятся клетками более высокого ранга в каком-то смысле.

Участник 5: Спасибо большое! У меня вопрос к главному вопросу. Вы понимаете, существа с мозгом делятся на тех, кто обладает разумом, и кто не обладает разумом. И если возьмем историческую часть, то в давние времена проблема мозга и сознания вообще не существовала, а проблема разума существовала. Здесь я рассуждаю как психолог. Вы останавливаетесь на проблеме субъективного опыта, а все, что с ним связано, делится на опыт индивидуальный и коррелятивный, поэтому у меня вопрос, и это как бы критика: вот в этом у вас состоит главное противоречие. Вы начали с того, что есть когнитивная наука, у нее есть главный вопрос, а закончили тем, что вообще она (когнитивная наука) должна еще возникнуть и связать физику и психологию. Так вот у меня вопрос: она существует в зародыше, или в каком-то состоянии, или она еще возникнет, потому что это громаднейший вопрос. Мне нужно изменить всю классификацию наук, по-вашему?

К.А.: Прошу прощения, я слушал внимательно, но не понял.

Участник 5: Когнитивная наука, она существует или нет?

К.А.: Существует, конечно. Но она находится на определенном этапе своего развития – этот этап построен на коррелятивных идеях, в нем нет опорной базовой идеи, решающей главную проблему – MAIN (Mind-brAIN) problem. Мы же с вами согласимся с этим? Это не означает, что отдельные ветви когнитивной науки не способны добиваться успехов, существовать независимо друг от друга. Например, можно изучать психологию, и не залезая в мозг. Но многие вещи вы поймете, только заглянув в мозг.

(Аплодисменты)

К.А.: Большое спасибо.

К. В. Анохин. Мозг, творчество, сознание[71]

Смысл жизни – в творчестве.

Оно же – беспредельно.

М. Горький

Цель моего сегодняшнего сообщения – аналитическая диссекция понятия «творчество». В этом анализе я буду стремиться соблюсти два непременных условия: с одной стороны – сохранить квинтэссенцию самого феномена творчества, а с другой – попытаться охватить этим понятием максимальное количество творческих явлений, форм творчества.

Универсальное определение творчества

Когда мы обращаемся к творчеству, у нас возникает много вопросов. Одинаковы ли его механизмы в искусстве и науке? Как соотносятся «творчество» и «гениальность»? «Творчество» и «изобретательство»? «Творчество» и «оригинальность»? Должно ли творчество быть полезным и кто оценивает эту полезность? Присуще ли оно только человеку или также животным, а может, и искусственному интеллекту?

Продолжать этот перечень можно долго, однако из него вытекает первостепенная задача – нам необходимо выработать универсальное операциональное определение творчества.

К этой задаче неоднократно обращались исследователи – и в России, и за рубежом. В конце 1980-х появился даже специальный журнал Creativity Research Journal[72]. Статья его сооснователя, главного редактора Марка Рунко так и называлась – «Стандартное определение творчества»[73] – там проанализировано, какое универсальное определение этого процесса можно принять.

История таких попыток тянется по меньшей мере со времен Шекспира[74]. В XIX – начале XX века ей уделяли большое внимание, но содержание понятия и его границы у разных авторов существенно различались: нередко «творчество» отождествляли с «гениальностью» или «оригинальностью»[75]. Однако за последние 20–30 лет в психологических и нейрокогнитивных исследованиях стало закрепляться достаточно устойчивое понимание сути творчества как двуединого процесса – генерации решений, которые одновременно являются новыми и полезными[76].

В этом определении первый критерий – новизна – необходим, но не достаточен. Если посадить обезьяну за компьютер и дать ей стучать по клавиатуре, результат будет новым, но мы не сочтем его творческим. Поэтому второй критерий, который сформировался для оценки творчества, – полезность результата. При этом имеется в виду, что оценка полезности, привлекательности результата творческого акта может выноситься как самим его автором, так и средой, обществом.

Из такого двойного определения вытекают важные следствия. Например, то, что механизмы творчества в изобретательстве и искусстве могут быть принципиально сходны. Недаром в патентном бюро США признаки творческого решения оценивают именно по критериям новизны и полезности[77]. Еще одно важное следствие: эти критерии позволяют сопоставлять разные когнитивные задачи, применяемые в психологии для изучения творчества[78].

Более того, если придерживаться такого определения, то и некоторые проявления поведения животных – когда они находят новые и полезные решения – также относятся к творческим актам. Причем речь не только о млекопитающих. Так, например, у врановых, лишенных неокортекса, наблюдается впечатляющая креативность[79]. Поэтому возможны сравнительные исследования решения творческих задач животными с самой разной организацией нервной системы – от млекопитающих и птиц до насекомых (например пчел) и моллюсков (например осьминогов).

Следовательно, нам требуется такое операциональное определение творчества, которое способно было бы охватить все формы человеческой креативности – в искусстве, науке,