Читать книгу - "Мозг и его «Я». Кто мы? Откуда мы? Куда мы идем? - Татьяна Владимировна Черниговская"

Если творчество имеет эволюционное происхождение, его следует объяснять в четырех ракурсах[80]:

1. Механистическом – какие психологические и физиологические механизмы лежат в его основе;

2. Онтогенетическом – как это свойство возникает и развивается у индивида;

3. Филогенетическом – как оно формировалось в эволюции вида;

4. Функциональном – какова его роль в поведении и адаптации организма.

Эту схему впервые предложил Нико Тинберген для анализа поведения[81]; позже ее развивали Эрнст Майр (биологические адаптации)[82], Марк Хаузер (социальная коммуникация)[83] и Ноам Хомский (язык)[84]. Творчество как продукт эволюции также нуждается в рассмотрении во всех четырех аспектах.

Нервные корреляты творчества

Рассмотрим первый из этих ракурсов – механистический, связанный с деятельностью мозга. Систематические исследования мозговых механизмов творчества начались сравнительно недавно. Одной из тех, кто стоял у истоков, была Наталья Петровна Бехтерева: в Институте мозга человека РАН она создала группу по изучению нейрофизиологических механизмов творчества и опубликовала со своими сотрудниками целый ряд экспериментальных работ по нейрофизиологии креативности[85]. Эта линия исследований в институте продолжается и сегодня и приносит важные результаты.

За последние годы вырос массив исследований нервных коррелятов творчества с использованием не только электроэнцефалографии (ЭЭГ), но и магнитно-резонансной томографии[86]. Журнал Frontiers in Human Neuroscience в 2013–2014 годах выпустил специальную серию статей Neuroscience and Creativity, в которых, в частности, обсуждаются вопросы связи генерации новых оригинальных идей с активацией префронтальной коры, поясной извилины и нижней лобной извилины[87].

Тем не менее большинство таких работ остаются феноменологическими. Сам факт активации тех или иных областей мозга в момент решения творческой задачи важен для диагностики и сопоставления людей по выраженности активности, и даже дает повод говорить о «нейродиагностике» творческого потенциала[88]. Но как именно протекают творческие процессы? Какова их операциональная природа? Коррелятивный подход мало продвигает нас к ответам на эти фундаментальные вопросы о сути творческого процесса.

Итак, хотя творчество обеспечивается деятельностью мозга, его объяснение в рамках одних только нервных коррелятов недостаточно. Требуется более общий, теоретический уровень.

Гиперсетевая теория мозга

Мои собственные исследования не адресуются напрямую к вопросу о нервных механизмах творчества. Однако некоторые из их следствий имеют отношение к трактовке фундаментальной природы творчества, и поэтому я счел возможным рассказать о них в этом докладе.

Задача, попытками решения которой я занят последние годы, – это поиск и построение научной теории, объясняющей соотношения мозга (brain) и разума (mind в англоязычной литературе), – иными словами, решение mind—brain problem – психофизиологической проблемы.

Чтобы быть научно состоятельной, такого рода теория должна отвечать целому ряду требований. Перечислю здесь лишь пять из них:

• Теория должна объяснять биологические функции разума – почему разум закономерно эволюционировал на протяжении миллионов лет.

• Теория должна объяснять, как именно разум возникал в эволюции.

• Теория должна объяснять, каким образом разум возникает в ходе онтогенеза.

• Теория должна описывать, как разум развивается в результате обучения и накопления индивидуального опыта.

• Теория должна выводить из себя все наблюдаемые свойства разума – как «от третьего лица», так и «от первого лица».

Текущую рабочую версию такой теории я назвал гиперсетевой теорией мозга. Ниже я поясню, почему ключевым понятием в ее названии является гиперсеть.

Я также определяю ее как теорию когнитома, соотнося это понятие с представлением о мозге как коннектоме. Если коннектом обозначает строение мозга как физиологического органа во всех взаимосвязях его нервных элементов, то когнитом – это строение мозга как когнитивного органа во всех взаимосвязях его когнитивных элементов.

В теории, направленной на решение проблемы мозг-разум, важны три установки:

I. Адекватная теория мозга невозможна без одновременного объяснения разума;

II. Адекватная теория разума невозможна без объясняющей его теории мозга;

III. В формуле «Мозг и Разум» (МиР) ключевым нерешенным вопросом является союз «и»: именно он составляет сегодня пробел в объяснении – explanatory gap, требующий теоретического ответа.

Гиперсетевая теория предлагает следующее решение mind—brain problem: разум (mind), согласно теории, представляет собой нейронную гиперсеть – особую высокопорядковую организацию мозга (brain).

В этом решении заключены сразу два тезиса: разум можно рассматривать как сеть; но это сеть особого типа – гиперсеть, возникающая из нервной сети и выстраивающаяся над ней. Рассмотрим эти две идеи по порядку.

Мозг как нейронная сеть

Идея мозга как сложной сети восходит еще концу XIX века, временам Рамон-и-Кахаля. Разумеется, нервная сеть – это не только нейроны и их синапсы: в ее устройстве важны и глиальные клетки, и химические мессенджеры дальнего действия. Но для ясности сосредоточимся на самой сетевой идее.

Сеть – столь важное понятие, поскольку представление любого эмпирического объекта как сети вводит его изучение в теоретическую плоскость[89]. Сегодня в мире ведется очень активное изучение мозга как сети – коннектома[90]. В этих исследованиях используются методы как структурного, так и функционального анализа: микроскопии, томографии, энцефалографии, и из этих данных строятся карты организации нервной сети в норме, при ее развитии, при разных формах нервной деятельности, в условиях патологии и т. д.[91]. Эти работы позволяют узнать не только то, как различные области мозга связаны друг с другом структурно, но и как осуществляется коммуникация между ними при тех или иных функциональных процессах.

Однако этот активно разрабатываемый сетевой подход сталкивается с трудностями в решении проблемы МиРа – мозга и разума. Исследования мозга исключительно на уровне его нейроанатомической организации и нейрофизиологического функционирования не дают возможности адекватно решить психофизиологическую проблему, то есть проблему «и».

Разум как нейронная гиперсеть

По сравнению с сетевыми теориями, гиперсетевая теория мозга делает следующий шаг. Она распространяет идею сети и на разум.

Каковы следствия такого шага? Если разум – сеть, то у нее должны быть вершины (узлы) и ребра (связи). Что именно является вершинами и ребрами в сети разума?

Первый тезис теории: узлом в сети разума выступает ког (cog). Ког – термин, который я расшифрую чуть ниже, представляет собой элементарную единицу субъективного опыта, несущую соотношение целого организма с теми или иными аспектами внешнего, или, в определенных случаях, внутреннего мира. Таким образом, первый тезис гиперсетевой теории: разум гранулярен.

Второй тезис теории: разум увязан. Его элементы – коги – образуют между собой устойчивые связи, которые в теории обозначаются термином лок (loc – links of cogs). По аллюзии с английским lock можно сказать, что локи «замыкают» коги, образуя их ассоциации (в терминах павловской школы – выполняют замыкательную функцию). Последнее особенно актуально для темы настоящего доклада: важнейшая