Читать книгу - "Аллей-уп. Том 3 - Владислав Викторович Порошин"

пальнуть по кольцу югославской команды без какого-либо сопротивления. Что он и сделал.

— Дааааа! — заорали мы все вместе, когда бросок Сергея Тараканова лёг точно в цель.

— 85:81! — заголосил с бровки Кондрашин. — Потрепите, мужики, в защите! Потрепите ещё чуть-чуть!

* * *

— Держаааать! — прыгали на ногах болельщики в столовой дома отдыха «Островок», когда югославская команда за 30 секунд до конца пошла в атаку.

— Мальчики, нужно ещё чуть-чуть потерпеть! — верещала Шура Овчинникова.

— Держать! Держать! — выкрикивала Лена Орехова.

«Атака сборной Югославии, — хладнокровно произнесла из телевизора Нина Ерёмина. — С мячом Кичанович. Пас на Далипагича. Против Далипагича остался наш Александр Белов. Не пускай его к кольцу, Саша! Не пускай!».

— Держаааать! — заорали все болельщики разом.

Но Белов как-то неудачно оступился. Пропустил к кольцу югославского игрока и тот, высоко выпрыгнув, исполнил свой фирменный бросок. Но на нашу удачу мяч, отскочив от щита, ударился в дужку кольца и отлетел в поле.

— Подбооор! — снова закричали болельщики из столовой дома отдыха.

И длинные руки Белостенного, как по заказу, первыми схватили оранжевый баскетбольный мяч. Но буквально тут же на Александра налетел Крешемир Чосич и повалил его вместе с мячом на игровой паркет.

— Кажется, пронесло! — выдохнула Шура Овчинникова, когда судья назначил два штрафных броска в кольцо югославской команды.

— То есть мы уже победили? — спросила её Лена.

— Практически да, — смахнула пот со лба невеста Александра Белова.

* * *

«Ёкарный бабай», — мысленно выругался я, когда первый штрафной бросок Саша Белостенный благополучно промазал.

— Саня, направь мяч сильно в переднюю дужку, — шепнул я ему, когда после промаха подошёл подбодрить Белостенного.

— Я постараюсь, — выдавил из себя он, держа мяч от волнения трясущимися руками.

«Вот что значит, когда играется первый турнир такого высокого уровня», — пронеслось в моей голове, и я приготовился рвануть на подбор. И уже в следующую секунду Белостенный так шмальнул мячом в дужку кольца, что он отлетел практически до линии штрафного броска. И это был то, что надо, то, что доктор прописал. Ибо баскетбольный снаряд оказался в моих загребущих руках. И пока соперник не понял что к чему, я повторным броском поставил точку в этом непростом поединке.

— Дааааа! — заголосила вся наша команда, когда счёт стал — 87:81 и ничего югославские игроки поделать за оставшиеся 10 секунд уже не могли. — Аааааа! — орали мы и обнимались. — Победааа!

И только сейчас громкое скандирование с трибун с названием Югославии стихло и послышалось наше родное: «Шай-бу! Шай-бу!».

— Всё, сняли югославское проклятие, — сказал мне с гордостью Саша Белов, когда через 10 секунд прозвучала финальная сирена.

— Надолго ли? — криво усмехнулся я, и устало побрёл в подтрибунный коридор.

Как вдруг мне навстречу вышла баскетболистка сборной США, Мэри Энн.

— Молодцы. Это была классная игра, — сказал она по-английски. — Кстати, завтра жёлтая машина такси с надписью «Аэропорт» на стекле будет ждать вас около международного центра.

— Сэнк ю, — быстро кивнул я, чтобы этого не заметил товарищ из КГБ, который следовал по пятам.

Глава 22

В ночь с 26-го на 27-е июля многим парням из нашей сборной СССР не спалось. Перед грядущим олимпийским финалом в голове постоянно крутились одни и те же мысли: «А вдруг проиграем? А вдруг во время мачта всё пойдёт не так, как на тренировках или как во время товарищеских игр против американских студентов?». Поэтому в три часа ночи в нашем номере в общей гостиной, не сговариваясь, собрались абсолютно все шесть человек: Серёжа Тараканов, Толя Мышкин, Саша Белостенный, Гена Капустин, Саня Белов и я, Михаил Юрьев. Капустин включил электрочайник. Тараканов достал из холодильника бутерброды. А Белов решил толкнуть зажигательную речугу:

— Мужики, я не понимаю — чего мы все боимся? В ноябре прошлого года мы катком проехались по этим американским университетам. Вот и завтра… точнее уже сегодня выйдем и поврём их как Тузик грелку!

— А если судьи начнут свистеть в одну сторону? — жалобным голосом произнёс Мышкин. — Засудят, и мы никому ничего не докажем.

— Если опасаться нечестного судейства, Князь, то нужно переходить в шахматы или в соревнования по Чапаеву, — улыбнулся я. — Да и потом, американцы тоже сейчас на нервах. В 72-ом году они уже остались без золота. И если они пролетят ещё и сейчас, то для Штатов это будет огромная трагедия. Поэтому моральное преимущество, парни, на нашей стороне. Выйдем завтра, то есть уже сегодня и…

— И порвём как Тузик грелку, — снова поддакнул Белов.

— Правильно, — кивнул головой Тараканов. — Нужно просто выйти и забрать своё золото.

И в этот момент в дверь кто-то постучал.

— Не заперто! — гаркнул Мышкин.

И в гостиную ввалились наши товарищи по команде из соседнего номера: Иван Едешко, Сергей Белов, Володя Ткаченко, Алжан Жармухамедов, Володя Жигилий и Александр Сальников.

— Что, мужики, не спится? — криво усмехнулся Едешко и водрузил на наш журнальный столик тетрапак с апельсиновым соком. — Это специальное средство от бессонницы.

Мышкин, как самый шустрый из нас, первым схватился этот презент, принюхался и расплылся в широченной улыбке.

— Ну, всё, теперь держись Штаты! — радостно выдохнул он. — Сейчас в три часа ночи ледяное вино — это самая лучшая тема.

Поэтому через полминуты вся наша сборная СССР держала в руках не кружки с чаем или с кофе, а рюмашки с канадским ледяным слабоалкогольным ледяным напитком.

— Я, мужики, говорить не люблю, — вдруг проскрежетал Сергей Саныч Белов. — Но завтра, точнее говоря сегодня, мы должны отдать всё для победы. Выложиться до последней капельки. Потому что для кое-кого из нас эта Олимпиада станет последней, а для кого-то единственной. Не мне вам напоминать, что в спорте всякое бывает.

— Тогда, мужики, за нашу победу, — с жаром прошепатл Толя Мышкин.

«Ну, вы-то Сергей Саныч ещё попылите. В 1980-ом году вам доверят зажечь олимпийский огонь на лужниковской арене. Правда это будет ваш последний турнир», — мысленно усмехнулся я, после чего чокнулся вместе со всеми. И действительно через пять минут меня начало клонить в сон.

* * *

Утром в среду 28-го июля в столовой дома отдыха «Островок» перед телевизором собралось ещё больше народу, чем