Читать книгу - "Рождение разума: Как интеллект зарождается в людях и нейросетях - Джей Макклелланд"

программы, работающие на биологическом или искусственном «железе», а не фундамент, на котором они построены. Мы же считаем, что механизмы имеют значение, – они важны потому, что определяют ключевые характеристики эмерджентных систем, которые из них возникают.

Для иллюстрации подхода, который мы предлагаем использовать вам, нашим читателям, при размышлении над этими вопросами, начнем эту главу с небольшой зарисовки. Мы убеждены, что такой взгляд на темы, рассмотренные на предыдущих страницах, и понимание нашего эмерджентного «я» как продукта нейронных сетей действительно приводит к важным выводам. Это позволяет выявить два ключевых принципа нашей природы, которые отражают модели нейронных сетей и которым следуют наши машины, также являющиеся нейронными сетями. Эти принципы влияют на то, как мы осмысляем себя и сосуществуем друг с другом и с машинами. Мы рассмотрим эти следствия в первом разделе главы. Мы также считаем полезным продолжать черпать вдохновение в самих себе для совершенствования наших машин. Они в чем-то похожи на нас, в чем-то отличаются. Во втором разделе мы обсудим некоторые особенности нейронных сетей нашего мозга, которые, будучи внедренными в системы ИИ, могли бы помочь лучше согласовать их с нашим собственным эмерджентным интеллектом. Мы полагаем, что непрерывные усилия по пониманию самих себя будут способствовать созданию более совершенных систем ИИ в будущем. В заключение мы посмотрим в воображаемое будущее, где мы и наши эмерджентные машины живем в гармонии друг с другом согласно принципам, которые обсуждаются в основной части главы.

Представьте себе девочку-подростка по имени Скаут, которая отправилась с подругой в поход по холмистой местности неподалеку от дома. На тропе они натыкаются на вереницу муравьев (похожих на тех, что мы встречали в главе 2), деловито снующих между муравейником и недоеденным сэндвичем, который кто-то бросил у дороги. Скаут замечает, что на прямом пути муравьев лежит камень и практически все муравьи выбирают кратчайший обход вокруг него. «Откуда они знают, как это делать?» – спрашивает она.

Подруга пожимает плечами. «Я уже видела, как они так делают, – отвечает она. – Наверное, муравьи просто так устроены».

Однако Скаут хочет понять неожиданное поведение муравьев как натуралист, не прибегая к идее всемогущего Создателя. Она снова всматривается в муравьиную тропу. А что, если муравьи просто случайно выбрали кратчайший путь? Девочка передвигает камень так, что прежде короткая дорога в обход становится длинной. Через несколько минут муравьи перестраиваются, большинство из них переходят на новый, более короткий маршрут.

Подруга уходит, но Скаут остается – ей нужно разобраться, что происходит. Она размышляет о возможных механизмах, которые помогают муравьям находить кратчайший путь. Может быть, муравьи умеют измерять расстояния и как-то сообщать эту информацию друг другу? Но у муравьев нет языка, значит, они используют какой-то иной способ передачи сигналов. Долго наблюдая за муравьиной тропой, она приходит к мысли, что муравьи общаются с помощью каких-то химических веществ, которые выделяют. Но как именно это работает? Она понимает, что ей нужны бумага и карандаш, чтобы обдумать эту идею. Скаут чувствует, что продвинулась вперед, но также осознает, что впереди еще много работы.

Многие ученые, включая нас, стремясь раскрыть механизмы работы человеческого разума в рамках концепции нейронных сетей, рассуждают подобно Скаут – по крайней мере в двух важнейших аспектах. Во-первых, Скаут пыталась объяснить поведение муравьев через физические, механистические процессы. Мы и другие ученые точно так же стремимся понять природу разума в физических и механистических категориях. Подобно тому как Скаут не удовлетворилась объяснением «муравьи просто так устроены», нас не устраивает объяснение «люди просто так устроены» применительно к процессам в нашем мозге и разуме. Мы ищем объяснения, основанные на причинах и процессах, которые можно наблюдать, измерять и проверять. Мы не прибегаем к предписанным свыше правилам, сверхъестественным силам или нематериальным сущностям для понимания человеческого мышления и поведения. Вместо этого используем измерительные и вычислительные инструменты, чтобы глубже проникнуть в суть механистических процессов.

Во-вторых, подобно тому как попытка Скаут понять поведение муравьиной колонии была непрерывным поиском, путь к пониманию работы разума с помощью нейронных сетей – тоже непрерывный поиск. В науке ответ на одни вопросы часто порождает другие. Поэтому редко можно объявить об окончательной победе. Всегда есть куда двигаться дальше. В нашем путешествии по страницам этой книги мы обнаружили, что натуралистический и явно механистический подход к нейронным сетям дал нам многообещающее понимание природы человеческого мышления и поведения, а также поставил важные новые вопросы для дальнейших исследований. Мы словно поднялись в предгорье и разбили лагерь на вершине горного хребта. С этой высоты мы видим пройденные подъемы и высокие пики, что ждут нас впереди.

Одна из самых высоких вершин вдали, которую мы видим уже довольно давно, олицетворяет вечный вопрос: как нам поддерживать себя, друг друга и наши машины, чтобы жить лучше? Рассмотрим два принципа из концепции нейронных сетей, которые указывают путь к ответу на этот вечный вопрос.

Два ключевых принципа, воплощенных в концепции нейронных сетей

Первый принцип состоит в том, что человеческие мысли и действия определяются множеством факторов, которые взаимно влияют друг на друга. Мы называем это принципом множественной взаимной причинности. Согласно этому принципу, результаты работы нашего мозга, разума и поведения, а также, как мы полагаем, большинства природных физических и социальных систем, как правило, обусловлены сочетанием множества факторов, которые часто воздействуют друг на друга.

Этот принцип редко формулируется в явном виде и, похоже, не входит в привычный круг мыслей большинства людей – даже ученых. Создается впечатление, что люди, включая многих исследователей, ищут единственные, однонаправленные причины событий и явлений. Почему победил именно этот кандидат? Потому что его соперник был слишком нерешительным. Почему человек стал вегетарианцем? Потому что любит животных. Почему сборная Индии по крикету проиграла финал чемпионата мира? Потому что их звезды слишком богаты и пресыщены, им не хватает мотивации. Однако поиск единственной причины игнорирует тот факт, что результаты выборов зависят от множества переменных помимо личности кандидата – экономической ситуации, демографических изменений; что выбор вегетарианства может определяться совокупным влиянием факторов здоровья, экологии и культуры; что победы и поражения в крикете зависят от множества обстоятельств помимо мотивации звезд – различий в мастерстве, стратегиях и даже траектории отскока мяча. Более того, многие из этих факторов взаимно усиливают друг друга. Забота о собственном здоровье может усилить интерес к благополучию животных или даже всей планеты, создавая взаимоподкрепляющие причины для перехода к веганству.

Даже наши простые повседневные решения и предпочтения могут зависеть от множества причин. Например, выбор между двумя шоколадными батончиками в автомате может определяться тем, что привлекло внимание (один из батончиков