Читать книгу - "Рождение разума: Как интеллект зарождается в людях и нейросетях - Джей Макклелланд"

пробелы, мы полагаем, что изложенные идеи о мозговых механизмах представления и достижения целей открывают путь к созданию более гибких и масштабируемых систем ИИ. Большинство современных систем ИИ опирается на алгоритмы обучения, которые максимизируют вознаграждение и минимизируют ошибки (глава 9). При этом информация о функциях вознаграждения и ошибок задается извне программистами. Альтернативный подход – разработка систем, способных ограничивать свои действия на основе активного стремления к цели с использованием описанных нами взаимных связей. Для создания таких систем потребуются будущие инновации, включая двунаправленные соединения и менее требовательные к данным алгоритмы обучения.

Рассмотрев мышление и мотивацию, обратимся к третьей области, по отношению к которой студент Гаурава был настроен скептически.

Что насчет сознания?

Несколько лет назад журнал Science составил список вопросов, которые, по мнению редакции, являются фундаментальными, но пока не имеют научного ответа. Первым стоял вопрос о происхождении Вселенной. Вторым – вопрос о природе сознания.

Уильям Джеймс, один из основоположников психологии, описывал сознание как «поток мысли» – непрерывное течение ощущений, мыслей, эмоций и переживаний, сливающихся воедино. По определению наш сознательный опыт – единственный доступный нам опыт. Неудивительно, что многие ошибочно полагают, будто все их выборы, действия и решения полностью определяются сознательными мыслями.

Хотя нам кажется, что решения и действия рождаются из сознательных мыслей, концепция нейронной сети предлагает иную перспективу: за наши решения и действия отвечают паттерны активации в мозге. Некоторые из этих паттернов мы воспринимаем как сознательные мысли. Сначала возникает активация, потом за ней следует сознание. Иногда.

Такой взгляд подтверждается одним из самых знаменитых экспериментов в истории нейронауки. В 1980-х годах исследователь Бенджамин Либет с коллегами предложили участникам сесть перед часами и совершать «быстрое, резкое сгибание пальцев и/или запястья правой руки», не планируя это движение заранее. В некоторых попытках участников просили назвать точное время, когда они впервые почувствовали желание пошевелиться. Исследователи регистрировали мозговую активность с помощью электроэнцефалограммы (ЭЭГ), которая способна улавливать паттерны активации в коре головного мозга с высокой временной точностью. Оказалось, что бессознательная мозговая активность, связанная с движением, возникала примерно за 350 миллисекунд до того, как участники сообщали о том, что приняли осознанное решение пошевелить запястьем. Именно паттерн активации обозначал принятие решения о действии. Сознание же приходило примерно на треть секунды позже.

В этой книге мы построили множество нейронных сетей для исследования самых разных когнитивных явлений – восприятия, памяти, контекстуальных эффектов, принятия решений, семантического познания, языка, формального мышления и мотивации. Примечательно, что ни одна из этих сетей не потребовала от нас каких-либо допущений о природе сознания. Все они работали за счет распространения активации и изменения весов связей, причем оба этих процесса не зависят от сознательных мыслей или переживаний. В подтверждение этой идеи сегодня существуют агенты искусственного интеллекта, которые используют те же принципы – распространение активации и настройку весов связей – и успешно выполняют многие когнитивные функции. Для объяснения их выборов, действий и решений тоже не требуется привлекать понятие сознания.

Даже человеческое обучение может происходить без участия сознания. Исследователи показали, что пациенты под наркозом, не имевшие никаких сознательных переживаний во время анестезии, демонстрировали способность обучаться. Ученые зачитывали слова (например, трактор) пациентам прямо во время операции. После пробуждения пациентов просили дополнить начало слова (например, тра–) первым пришедшим на ум вариантом. Услышанное во время операции слово повышало вероятность того, что пациент использует именно его для завершения основы. Так, пациенты, слышавшие во время операции слово трактор, чаще произносили трактор, чем те, кому зачитывали слово трафик.

Если мы способны обучаться в полностью бессознательном состоянии, то не можем ли выполнять и все остальные наши действия без участия сознания? Внешне мы делали бы все то же самое, но без малейшего проблеска сознания. Попробуйте представить, что вы существуете как будто в глубоком сне и у вас полностью отсутствует субъективный сознательный опыт. При этом глаза открыты, вы как будто бодрствуете и можете вставать и передвигаться. Когда сигналы из внешнего мира поступают в вашу нейронную сеть через органы чувств, она генерирует практически те же паттерны активации и действия, что и в обычном сознательном состоянии. Когда зрительный сигнал от красной розы достигает глаз, нейронная сеть создает те же распределенные представления, что и при наличии сознания. На вопрос о цвете розы вы по-прежнему ответите «красный», но не будете переживать опыт восприятия красного цвета. Если вам покажут красную и желтую розы и спросят, одинаковые ли они по цвету, вы скажете, что разные, но без субъективного ощущения этого различия. Если система поиска побудит вас выпить кофе, вы протянете руку к чашке и сделаете глоток, но не будете осознавать ни желания, ни движения руки, ни самого глотка. Обучение будет происходить как обычно, веса связей будут меняться точно так же, как меняются сейчас. Это и есть жизнь без сознания.

Наверняка мало кто согласился бы на подобное существование. Мы черпаем смысл из сознания. Оно дарит нам ощущение себя как отдельной сущности, обособленной от окружающего мира. Оно создает то самое чувство «я», которое сохраняется на протяжении всей жизни. Если бы мы внезапно утратили сознательный опыт, сохранив все остальное, наша жизнь вряд ли соответствовала бы представлениям большинства людей о том, что значит быть живым, – пусть для стороннего наблюдателя наши действия и поведение остались бы прежними.

Впрочем, ощущение смысла и чувство идентичности не обязательно являются эволюционными императивами. Если все наше поведение и способность к обучению действительно можно реализовать без участия сознания, то в чем тогда его предназначение? Зачем оно вообще существует?

Возможно, одна из функций сознания – позволять нам маркировать предметы и переживания как приятные или болезненные. Сознательное ощущение удовольствия – например, от вкуса сочного фрукта – может повысить вероятность того, что организм будет искать такой фрукт в будущем. Сознательное ощущение боли – скажем, от ожога пламенем – снизит вероятность приближения к огню. Это один из способов объяснить нашу склонность стремиться к одним вещам и избегать других, хотя в нашем изложении этих механизмов ранее в главе мы не прибегали к такому объяснению.

Также может быть, что сознание служит нам для формирования явных, часто оформленных словами утверждений – например, «Я справедливый человек» или «Быть хорошим родителем – высшая ценность в жизни». Такие утверждения могут возникать из обобщения множества эпизодов, из наблюдения за поведением других людей или из прямых наставлений. Они могут быть объективно истинными или полезными, а могут и не быть, но, появившись однажды, способны оказывать огромное влияние на нашу жизнь. Они становятся руководящими принципами и могут блокировать формирование других, конкурирующих убеждений.

Некоторые исследователи предполагают, что сознание делает