Читать книгу - "Рождение разума: Как интеллект зарождается в людях и нейросетях - Джей Макклелланд"

информацию глобально доступной для различных когнитивных систем и процессов мозга, обеспечивая интеграцию, координацию и гибкое использование этой информации для решения разных задач. Представьте, что вы неожиданно встречаете двоюродного брата в ресторане (и в полной мере это осознаете). Информация о его присутствии попадает в так называемое глобальное рабочее пространство, откуда транслируется различным системам мозга: системы памяти извлекают прошлый опыт и воспоминания, связанные с этим человеком; эмоциональные системы (в зависимости от отношений с родственником) запускают чувства радости или удивления; моторные системы инициируют ответную реакцию – улыбку или приветственный жест; речевые зоны готовят приветствие или начало разговора. Все эти системы стремительно активируются в ответ на глобальную трансляцию информации.

Все перечисленные функции сознания выглядят вполне резонными. Однако мы не видим причин, почему любая из этих (или схожих) функций не могла бы осуществляться без участия сознания. Метка удовольствия или боли могла бы быть просто признаком, который мы связываем с объектом, – таким же, как его цвет. Неясно, требуется ли именно субъективное переживание удовольствия для создания такой метки или формирования тенденции приближаться к объекту либо избегать его. Неясно также, должны ли убеждения быть осознанными, чтобы влиять на поведение. Наконец, обеспечить глобальную доступность информации в нейронной сети можно через связи между элементами. Неочевидно, что для такого обмена информацией необходимо сознательное восприятие.

Эти размышления и данные оставляют нас в состоянии интригующей неопределенности по вопросу о причинной роли сознания. Мы видим две равно привлекательные возможности. Первая: сознание сопровождает определенные состояния мозговой активности, но само по себе не выполняет никакой причинной функции сверх той, что выполняет мозговая активность. Это привлекательно с механистической точки зрения, поскольку согласуется с идеей о том, что именно нейронная активация, а не сознание как таковое является конечным механизмом всех аспектов нашего существа, включая способность размышлять о противоречии между разными взглядами на причинную роль сознания. С другой стороны, тот факт, что эволюция отбирает организмы, обладающие сознанием, заставляет нас не отвергать возможность того, что оно дает нам некое функциональное преимущество. В итоге мы допускаем, что сознание само по себе может играть причинную роль в управлении аспектами нейронной активности и поведения, которые способствуют нашему умению приспосабливаться и выживать, даже если точная природа этого преимущества пока не ясна.

Оставив в стороне вопрос «почему», обратимся к тому, что нейронные сети могут рассказать нам о том, когда возникает сознание и какое содержание попадает в сознательный опыт.

Здесь вырисовываются контуры ответа, хотя многие детали еще предстоит прояснить. Сознательный опыт, по-видимому, связан с устойчивой нейронной активностью, охватывающей сеть областей мозга, а содержание опыта зависит от конкретных паттернов активности внутри этих состояний. Такие паттерны могут формироваться благодаря взаимозависимым двусторонним взаимодействиям между популяциями нейронов в разных областях мозга – процессу, который мы назвали интерактивной активацией во второй части книги.

Изящное подтверждение этой идеи дают эксперименты с нейровизуализацией, в которых левому и правому глазу показывают разные изображения. Например, левый глаз видит изображение дома, а правый – лица. Что же мы осознанно воспринимаем при таком бинокулярном просмотре? Может быть, некую смесь лица и дома?

Вовсе нет. Вместо восприятия смешанного или наложенного изображения мозг переключается между двумя картинками: одна осознается, а другая остается за пределами сознательного восприятия. В нашем примере человек какое-то время видит дом, затем лицо, потом снова дом. Поразительно, что сигналы, поступающие в каждый глаз, остаются неизменными, а осознаваемое изображение непредсказуемо переключается туда-сюда.

С помощью нейровизуализации исследователи регистрировали мозговую активность участников, которые смотрели на лицо одним глазом и на дом – другим. Ученые сосредоточились на двух избирательных областях мозга: одна реагирует на лица, другая – на места, особенно на сцены со зданиями или домами. Оказалось, что, когда участник сообщал о восприятии лица, «лицевая» область демонстрировала высокую активность, а «пространственная» – нет. И наоборот: при восприятии дома активировалась область мест, а область лиц оставалась спокойной. Подобные эксперименты подтверждают, что определенные аспекты нейронной активности в мозге соответствуют нашему сознательному опыту.

Мы обсудили некоторые соображения о том, почему и когда может возникать сознание, но остается центральный вопрос, которого мы еще не касались: как оно возникает?

Активация нейронов – это физический процесс, основанный на распространении потенциалов действия и переносе ионов через мембрану. Как же эти физические процессы могут порождать субъективный опыт?

Мы не знаем!

Гипотез существует множество. Некоторые полагают, что даже простейшие физические системы обладают крупицами свойств опыта или протосознания. С их точки зрения, даже пылинка имеет некую, пусть ничтожно малую, способность воспринимать мир. Протосознание различных частиц материи якобы объединяется и каким-то образом порождает наш богатый и многогранный субъективный опыт.

Наш подход к моделированию нейронных сетей не предполагает, что простые физические системы обладают протосознанием, и, как мы убедились, даже без этого допущения можно объяснить очень многое. При этом мы признаем наличие у себя сознательного опыта и считаем полезным рассмотреть возможность того, что сознание, подобно другим когнитивным явлениям, возникает из взаимодействий внутри нейронной сети. Мы показали, что восприятие, память, контекстные эффекты, эмоции, принятие решений, понятийное знание, язык, логическое мышление, целенаправленное поведение и стремление к целям – все это можно истолковать как результат простых сетевых процессов (активации и изменения весов связей). Как мы видели, многие симуляции демонстрируют, что такие модели способны воспроизводить особенности нашего поведения и нейронных реакций в задачах, задействующих эти ментальные функции. Почему же с сознанием должно быть иначе? И все же понимание того, как процессы в нейронной сети порождают переживание сознания, по-прежнему от нас ускользает.

В этой главе мы предположили, что нейронные сети могут помочь нам глубже понять самые сложные аспекты нашего разума. Мы выдвинули идею, что логическое мышление, мотивированное поведение, включая стремление к целям, и даже наш сознательный опыт в конечном счете возникают из взаимодействующих процессов активации, которые разворачиваются в нейронных сетях нашего мозга. Остается много пробелов, многое еще предстоит понять, но мы чувствуем воодушевление и готовы двигаться вперед!

В следующей, заключительной главе мы рассмотрим некоторые следствия изложенной в предыдущих 10 главах концепции – как для нас самих, так и для искусственного интеллекта.

Глава 11

Что означает концепция нейронных сетей для нас и для искусственного интеллекта

Мы выдвинули идею о том, что наш интеллект и интеллект наших машин представляют собой разновидности эмерджентного разума, возникающего из процессов активации и обучения на основе связей в нейронных сетях. Следует ли из этого сделать какие-то выводы? Некоторые отвечают на этот вопрос отрицательно. По их мнению, базовые механизмы не имеют значения – важны лишь более абстрактные