Читать книгу - "Хакеры Lazarus. Кибервойна Северной Кореи — от Голливуда до мировых финансов - Джефф Уайт"

столицы, Пхеньяна, до Владивостока примерно так же близко, как до Пекина. Советскому руководству Ким казался человеком покладистым и надёжным, с солидной биографией борца за дело социализма.

Бесспорно одно: к 1946 году Ким фактически правил Севером, а было ему всего тридцать четыре.

Роль Кима в последовавшей Корейской войне тоже зависит от того, кто рассказывает. На самом деле Ким сам хотел войны и добивался от Советского Союза поддержки своего военного плана в надежде объединить Корею на условиях Севера (к этой цели руководители КНДР стремятся и сегодня). Но, опять же, его собственные историки расскажут вам, что войну начал Юг под руководством США, чтобы захватить весь полуостров. Эта версия начала войны принципиально важна: она — один из главных рычагов, которые держат население Северной Кореи в напряжении, в вечном состоянии конфликта. Бесконечная война, внушают людям руководители, — это давняя несправедливость, которую причинили Северной Корее Юг и его американские союзники: они были агрессорами в 1950-е и остаются ими по сей день. На фоне пережитой прежде японской оккупации это складывается в убедительную историю о слабом, которого обижают сильные: северокорейцам отведена роль жертв, обязанных дать отпор и по пути сносить любые тяготы (такая история оказалась весьма удобной для тоталитарных правителей, которые эти тяготы на них и обрушивают).

Когда в 1953 году было объявлено перемирие, Ким взялся восстанавливать то, что разрушила в стране многолетняя война. Он вникал во всё лично: по имеющимся сведениям, за следующие несколько лет провёл более 1300 проверок на местах — в сельскохозяйственных кооперативах, на заводах, шахтах, автострадах, в жилых комплексах, детских учреждениях, музеях и других общественных зданиях4. Он раздавал советы обо всём — от вывесок до выращивания урожая. Это, в свою очередь, дало пропагандистам Кима неисчерпаемый запас историй: в них благодарные граждане с благоговением взирали на то, как добрый вождь снисходит до совета по какому-нибудь будничному делу, а затем обещает избавить их от тяжкого труда в своей новой социалистической утопии.

На беду северокорейцев, некоторые доморощенные советы Ким Ир Сена обернутся самыми катастрофическими последствиями и едва не погубят страну окончательно, — но проявится это лишь спустя десятилетия.

Однако в конце 1950-х и в 1960-е годы реформы Ким Ир Сена и восстановление страны шли успешно (хотя начинал он с очень низкой отметки), и кое-кто стал видеть в Северной Корее образец реформаторского социализма для развивающихся стран.

Впрочем, к некоторым восторженным воспоминаниям о первых годах правления Кима стоит относиться с изрядной долей скепсиса. Много говорят, например, о его реформах в области равноправия и о расширении прав женщин. Но, возможно, за этим стояло другое: Ким стремился нарастить армию, отчего на фермах и заводах не хватало рабочих рук, и эти места пришлось занять женщинам. К тому же на деле «равноправие» часто означало, что женщины брали на себя традиционно мужские обязанности в придачу к немалому бремени домашнего хозяйства и воспитания детей, которое и так лежало на них5.

Скептически стоит отнестись и к статистике, свидетельствующей об успехах Северной Кореи. Часто приводят такой факт: в 1953 году валовой внутренний продукт на душу населения на Севере и на Юге был примерно одинаковым, а к 1960 году ВВП Севера вырос вчетверо. Однако эти данные, по-видимому, взяты из оценки Центрального разведывательного управления США (ЦРУ), и как минимум в одном докладе признаётся, что неясно, откуда там взяли цифры6. Если же статистику ВВП составляла сама Северная Корея, то, учитывая въевшуюся в режим привычку к пропаганде, обращаться с ней следует очень осторожно.

И наконец, последняя причина смотреть на послевоенный бум Северной Кореи с подозрением: это вовсе не история успеха собственными силами, какой её хотят представить сторонники Кима, — похоже, оплачивал его в основном Советский Союз, и в 1960-е это стало очевидно. До того Ким умел играть на противоречиях двух своих крупных покровителей — СССР и Китая — и получать поддержку от обоих. Но затем Москва и Пекин рассорились, не сойдясь во взглядах на коммунизм. Северной Корее пришлось выбирать сторону. Китай пришёл Киму на помощь во время Корейской войны, поэтому Ким выбрал Пекин. Советскому руководству это явно не понравилось, и оно прекратило помощь КНДР. В результате северокорейский семилетний план стремительного роста растянулся в десятилетний7. В конце концов Советы снова повернулись к Северной Корее и возобновили поддержку, но этот эпизод не оставил сомнений: экономические успехи Кима держались на поводке благосклонности Москвы.

Один американский политик как-то сравнил отношения России и Северной Кореи с отношениями «Уолта Диснея и Дональда Дака»8. Трудно представить сравнение обиднее для такого гордого и подозрительного до паранойи лидера, как Ким Ир Сен. Мысль о том, что успехи Северной Кореи держатся на российском покровительстве, была для него крайне опасной: она подрывала один из краеугольных камней его идеологии — идею чучхе, которую обычно переводят как «опора на собственные силы». В той особой разновидности социализма, которую исповедовал Ким, Северная Корея должна была полностью обеспечивать себя сама и ни от кого не зависеть. Это, считал он, не только вернёт северокорейскому народу гордость, но и убережёт страну от участи марионетки России или Китая. Ким изложил свою версию социализма в духе чучхе в 1955 году, и она стала путеводной звездой для всех его решений, определяя всё — от большой политики до мелочей повседневной жизни9.

Доходило до курьёзов. В конце 1950-х северокорейцы решили строить собственные тракторы. Москве эта идея нравилась меньше: ей было выгоднее продавать КНДР свою сельхозтехнику, чем передавать чертежи и позволять делать машины самим. Тогда северокорейские инженеры разобрали один трактор и попытались его скопировать. У них получилось — с одной лишь загвоздкой: трактор ездил только задним ходом. Для любого, кто ищет меткую метафору неровного продвижения Северной Кореи к левой утопии, это был подарок судьбы. Впрочем, в конце концов инженеры нашли и передачи переднего хода, и страна успешно наладила на собственном заводе массовый выпуск тракторов10.

В других областях опора на собственные силы давалась ещё труднее — из-за географической особенности, которую американцы невольно создали, проведя границу где придётся. У Юга есть хоть какие-то земли для выпаса скота и земледелия, а Северная Корея на 80 % покрыта горами11. Для государства, стремящегося к полной независимости, это ставит серьёзнейший вопрос: если почти нет ни овец для шерсти, ни полей для хлопка, во что одевать людей?

Поразительный ответ Северная Корея нашла в сырой темноте угольных шахт, доставшихся ей при послевоенном разделе.

Если взять антрацит и известняк и подвергнуть их промышленной обработке, получатся