Читать книгу - "Выжить в битве за Ржев. Том 10 - Августин Ангелов"

не может сражаться с Ловцом. Не сейчас. Не с такими руками. Не с таким головокружением.

— Едем, — сказал он. — В Вязьму. Там — штаб Моделя. Там я смогу доложить…

Он не закончил. Он не знал, что будет докладывать. Он знал только одно: он должен уехать. Должен выжить.

Рон кивнул и побежал искать машину. Зибер снова остался один. Он посмотрел на Зубцов. На горящий город. На русские танки, которые входили на улицы с западной стороны, прижимая немцев, оборонявшихся в центре, к Волге, за которой, на левом берегу, тоже были русские.

И он подумал: «Ловец, ты снова обыграл меня. Но это не конец. Я вернусь. И в следующий раз обязательно убью тебя. Или умру сам. Третьего не дано».

Эпилог

Утро над Зубцовым выдалось серым и дымным. Город дымился. Догорали остатки пожарищ, возникших во время штурма. Зеленые советские танки с красными звездами, нарисованными на башнях, стояли на перекрестках, их экипажи отдыхали, сидя на броне и покуривая махорку. Армейские повара раздавали кашу из подтянувшихся в город полевых кухонь уцелевшим городским жителям. Пехотинцы патрулировали разрушенные кварталы, проверяя подвалы и чердаки на предмет укрывшихся и еще не сдавшихся немцев. Хотя, похоже, все оставшиеся немецкие пехотинцы уже сдались, как и танкисты, потерявшие свои танки в ходе боя за город, как и артиллеристы, растратившие все снаряды. Если кто-то еще и прятался, так только отдельные эсэсовцы, гестаповцы и полицаи. Таких прятальщиков, в большинстве случаев, расстреливали на месте.

Ловец стоял на приволжском откосе напротив того самого моста через Волгу, который вчера был взорван по приказу какого-то офицера СС. Так говорили пленные. Взорван со своими отступающими солдатами. А какой-то пленный унтер даже утверждал, что такой преступный приказ отдал Зибер. Как бы там ни было, а теперь от этого моста остались лишь обломанные остатки свай, торчащие из воды, да несколько искореженных понтонов, которые течение вынесло к противоположному берегу. Вода в месте слияния Волги и Вазузы была спокойной и равнодушной к человеческой бойне, которая совсем недавно весь день и всю ночь происходила на речных берегах. Вода уже унесла обломки и трупы вниз по течению и снова выглядела так, как и всегда.

Попаданец смотрел на противоположный берег, где еще вчера стояли немцы на Полустовой горе. Теперь там были только советские солдаты, которые переправились через Волгу ниже по течению на лодках и понтонах. Они занимали позиции и рассматривали трофейные пушки, брошенные немцами, не получившими вовремя снарядов к этой артиллерии от своих, потому что мосты были взорваны. Благодаря этому Зубцов удалось взять быстро, полностью и гораздо меньшей кровью, чем в той истории, которую помнил попаданец. В тот раз брали этот городок долго и мучительно, освободив его от оккупантов только в последней декаде августа в ходе Ржевско-Сычевской наступательной операции. Тогда две трети домов в Зубцове были уничтожены, а сейчас большая часть городских строений все-таки уцелела.

Ловец понимал: это была важная победа. Не просто взятие маленького городка. Это был ключ к Ржеву. Ведь Зубцов стоял на той самой стратегически важной рокадной дороге, ведущей из Гжатска в Ржев. Теперь эта дорога была надежно перерезана. И немцы больше не могли быстро перебрасывать резервы вдоль линии «Кенигсберг», оборона которой уже начинала сыпаться на всем своем протяжении.

Ржев был следующим. Но, пока вокруг него все еще продолжалась «Ржевская мясорубка». А это значило, что впереди — многие тысячи смертей. И он, попаданец, знающий будущее, не мог их все предотвратить. Он мог только попытаться сократить потери.

Внезапно к нему подошел связной из узла связи, уже развернутого в освобожденном городе. Он сообщил:

— Товарищ майор, вам шифрограмма.

Ловец посмотрел на бланк расшифровки. Там была всего одна строчка:

«Приказываю прибыть в штаб Западного фронта для получения нового задания. Жуков».

Ловец переваривал прочитанное, и в этот момент к нему направилась от лазарета, развернутого неподалеку, незнакомая молодая женщина. На ее рукаве была красная повязка санинструктора. Она выглядела бледной, уставшей, но в ее глазах горел тот особенный огонь, который бывает у людей, уже прошедших через ад войны на передовой.

— Товарищ майор Епифанов? — спросила она.

— Да, — ответил Ловец. — Вы по какому вопросу?

Женщина сказала:

— Меня зовут Елена Шаповалова. Я только что приехала из госпиталя в Можайске для эвакуации раненых в тыл. Мне наши медсестры поручили передать вам письмо. Личное.

Она протянула ему сложенный листок бумаги. Ловец взял его. Он сразу узнал крупный ровный почерк Вали и подумал, что с Полиной случилось непоправимое. Пальцы его задрожали, когда он разворачивал записку. Она оказалась короткой: «Коля, Полина выкарабкалась. Она была на грани. Но выжила. Она все время говорит о тебе, ждет тебя. Приезжай, как только сможешь. Валя».

Ловец почувствовал облегчение, словно с плеч убрали тяжелый камень. Полина выздоровела. Она жива!

Он посмотрел на Елену Шувалову и улыбнулся, проговорив:

— Спасибо, товарищ санинструктор, за добрую весть.

Она тоже слегка улыбнулась, кивнула и ушла. А Ловец стоял и смотрел на записку. И думал: «Я должен ехать. Немедленно».

Обстоятельства складывались удачно. И он понял: это шанс. Он поедет в штаб к Жукову. А по дороге заедет в Можайск. К Полине. Он снова посмотрел на Волгу. На освобожденный город. На танки, которые стояли на улицах. И подумал: Зубцов взят. Но война не кончена. Впереди — Ржев. И впереди еще большая часть этой войны. Но сначала — Полина. Она ждет.

* * *

В это время, в Москве лейтенант госбезопасности Сурков стоял в кабинете Берии и докладывал:

— Товарищ Берия, Габуния, Ильин, Денисов — все они скрывают что-то важное. Я уверен: вы совершенно правы. У них есть источник информации, который они не желают раскрывать. И потому я хочу получить санкцию на их арест.

Берия посмотрел на него холодным взглядом сквозь пенсне, потом кивнул и сказал:

— Хорошо. Действуй. Я дам бумагу с печатью. Возьми оперативную группу. И арестуй их всех.

Сурков вышел из кабинета в приподнятом настроении. Он был уверен: сейчас он раскроет тайну. Сейчас он докажет, что Габуния и его люди — враги народа. Сейчас он сделает важный рывок в своей карьере.

* * *

Через два часа Сурков с оперативной группой из десяти человек подъехал к «Объекту-12» на трех легковых машинах. Он ожидал, что охрана пропустит их без промедления. У него имелась санкция самого Берии. И никто не посмеет поставить под сомнения