Читать книгу - "Средневековый детектив - Владимир Дмитриевич Романовский"

детей растить, гулять под … как их … – он растопырил пальцы и помахал ладонью чуть выше лба, подняв глаза … – пиниями. А?

– Как-то глупо, – возразила Ингегерд. – Это раньше надо было думать. А теперь у меня вон какое пузо. И наследник будет. Чего ж наследника лишать того, что ему … как оно? … подготовлено?

– Обозначено.

Оба засмеялись.

– Я серьезно, – сказал Ярослав.

– И я тоже. Нет уж, давай останемся.

– Да тяжело же. Каждый день какая-нибудь гадость случается, конца края не углядеть.

– А в Риме будет лучше?

– В Риме мы не будем связаны обязательствами.

– Не думаю, что это понравится моему отцу, – заметила Ингегерд.

– Он очень разборчив.

– Да, ты заметил?

– Ага. Но дело, конечно же, не в том, что ему нравится, а что нет, а в том, что…

– … не даст денег, а своих у нас нету. Можно, конечно, собрать десятину с прилежащих селений и с нею уехать. Но это будет как-то…

– По-финикийски, – подсказала Ингегерд.

– Да.

Они опять захихикали.

В дверь постучали.

– Вот, пожалуйста, – сказал Ярослав. – Нет покоя людям. Ладно, пойду я по делам. Надеюсь, скоро вернусь. Из дому без меня не выходи. Буду я скорее всего в занималовке, если нужно что. Валко-поляк по моей просьбе остался на несколько дней. Послушаем его сегодня вечером?

– Я все еще плохо понимаю по-славянски, – сокрушенно призналась Ингегерд.

– Я переведу, если что непонятно.

Холоп сообщил, что Жискар вернулся, привез Явана, и оба ждут возле дверей занималовки. Накинув домашнюю сленгкаппу, Ярослав спустился вниз, кивнул фавориту и казначею, и вежливо попросил казначея подождать. Яван поклонился с достоинством, нисколько не обидевшись.

– Да. Говори, – сказал Ярослав, когда они с Жискаром вошли в занималовку.

Жискар, против обыкновения серьезный, прикрыл дверь. Ярослав сел на ховлебенк.

– Видел я Детина.

– В яме?

– Нет, его держат в каком-то сарае рядом с баней.

– Тебе не помешали его увидеть?

– Нет. Против всяких ожиданий – нет. Мы переговорили, он назвал мне своего доверенного. Оказалось – Бескан. Занимается ростовщичеством, в основном. Детин написал ему письмо с просьбой выделить мне из текущих средств восемь тысяч гривен, и с этим письмом я пошел к Бескану в Кулачный Конец.

– Хорошо. Дальше.

– Бескан, оказывается, успел переговорить со старшим сыном Детина. Тот в свою очередь успел продать Бескану все.

– Все? Что – все?

– Все, чем владел Детин. Товары, ладьи, договоры, владения, все обращено в золото. Сделку устроил некто Нещук. За что и получил свою долю.

– То есть, имущество обращено в золото. А где золото?

– То-то и оно, что – неизвестно. Сын Детина куда-то его спрятал.

– Откуда ты знаешь?

– Я у него побывал. В доме Детина. Приняли меня, надо сказать, очень холодно. Сын говорил сквозь зубы, сказал, что пока он исполняет временные обязанности владельца, или что-то в этом роде, он не обязан давать знать каждому встречному, где хранится его имущество. Так и сказал – мое имущество. Предполагаю, что даже если Детина оправдают, денег этих ему не видать никогда. Репутация его навсегда испорчена, и куда бы он не поехал, во всех славянских землях она, репутация, будет за ним следовать. Я решил рискнуть и предъявил сыну письмо. Сын рассмеялся мне в лицо.

– Да. Дальше.

– На обратном пути мы с Яваном видели несметное количество варангов, шествующее в направлении, которое определяется словами – куда глаза глядят. Кто-то уже уехал в Киев, кто-то подался во Псков, кто-то уплыл по Волхову в Ладогу, рассчитывая перебраться к шведам. В Новгороде варангов осталось человек двести.

Ярослав положил локти на стол и сжал голову ладонями. Молчал он долго.

– Что ж, – сказал он наконец. – Наверное, это справедливо. Иди снаряжай ладьи.

– Сколько?

– Десять. Вечером отчалим.

– В каком направлении?

– В шведском, в каком же еще. Но, снарядив ладьи, возвращайся сюда. Я переговорю с Яваном, а затем уеду с ним в Новгород. Перед отъездом из этих краев я хотел бы сделать по крайней мере одно доброе дело. И я его сделаю, чего бы это не стоило. А ты, пока я не вернусь из Новгорода, будешь сидеть в спальне Ингегерд. И убьешь каждого, кто осмелиться открыть дверь в спальню. Вернусь я к вечеру.

– Позволь, позволь…

– Обсуждению не подлежит. Иди, и скажи Явану, чтоб входил.

Яван смотрел на князя бесстрастными зелеными глазами.

– Яван, ты говорил, что Нещук будет сидеть в яме до той поры, пока кто-нибудь не заплатит его долг казне. Было такое?

Яван изобразил на лице своем недоумение.

– Было?

– Было, – ответил Яван.

– Почему он не в яме?

– Он заплатил.

– Весь долг?

– Да.

– Откуда взялись у него деньги?

– Бескан дал. В счет сделки.

– Ты знаешь о сделке?

– Конечно.

– И ты ничего не предпринял, чтобы сделка не состоялась?

Яван поднял рыжие брови.

– Что-то я не помню, князь, чтобы мне вменялось быть при тебе спьеном или стражником. Да я, наверное, и не согласился бы.

Не подкупили ли его, подумал Ярослав. Бесстрастное веснушчатое лицо. Тонкие губы. Выражение лица по большей части участливое, но участливость эта явно деланная, ненастоящая. Но и не лживая, а так, желание понравиться, вписаться, быть одним из многих, быть своим. Не из корысти, а, очевидно, чтобы забыть прошлое. Вряд ли его подкупили. Владимир не стал бы рекомендовать кого попало.

– Сколько денег в казне?

– Три тысячи двести пятьдесят гривен.

– Где хранятся деньги?

– Не скажу.

– То есть как!

– Так.

Ярослав нахмурился.

– Уж не решил ли ты эти деньги себе присвоить?

– Нет.

– Но не скажешь, где они?

– Если тебе, князь, понадобятся деньги, хоть бы и все, я тебе их представлю в полчаса. Но чем меньше людей знает, где они хранятся, тем лучше.

– Даже я … э…

– Включая тебя, князь.

– А что, – сказал князь. – Это даже остроумно.

Яван поклонился.

– Священника Макария знаешь?

– Местной церкви? – спросил Яван. – Той, что в селении здесь, под боком?

– Да.

– Знаю. Пьяница.

– Да, водится за ним такой грех. Скажешь ему, где хранятся деньги?

– Чем меньше…

– Да, я понял. Но видишь ли, Яван, говорю тебе тайно … Придется нам на некоторое время уехать из этих краев. Я приглашаю тебя ехать со мной.

– В Швецию?

– Да.

– Что ж … – Яван улыбнулся. – Пожалуй. Сегодня?

– Сегодня к вечеру. Согласен?

– Да.

– Скажешь Макарию, где хранятся деньги.

– Он знает.

– Знает?

Яван издал короткий смешок.

– Он единственный помимо меня, кто знает, – сообщил он.

– Ты ему доверился?

– Ты тоже только что хотел ему довериться. Стало быть, есть что-то в Макарии такое. Располагает.

– Он очень уважает свое слово.

– Да. И в отличие от многих, чем больше выпьет, тем больше уважает.

Ярослав рассмеялся. Яван наклонил голову в знак того, что он доволен, что замечание его оценили.

– Жискар говорит, что наемников осталось человек